Впервые после так называемого «министерского эмбарго», наложенного Евросоюзом на общение с официальными белорусскими чиновниками, в Минск пожаловали сразу два министра иностранных дел стран ЕС — поляк Радослав Сикорский и немец Гвидо Вестервелле.
До сих пор Белоруссия считалась «трудным ребенком» для европейской дипломатии: Александр Лукашенко явно склонен к авторитаризму, а злые языки поговаривают даже о диктатуре. До недавнего времени фамилии чиновников белорусского правительства оказывались в списке «невъездных», в то время как представителей оппозиции вроде Александра Милинкевича привечали в любой стране Евросоюза. И вдруг ситуация волшебным образом изменилась: европейские министры сами пожаловали в гости к Александру Григорьевичу, а белорусские оппозиционеры вместо европейских столиц все чаще оказываются в Москве.
Что же произошло? Неужели европейцы вдруг поняли, что Лукашенко – демократ чистой воды, а оппозиционеры – рвущиеся к власти будущие кровожадные диктаторы? Ни в коем случае. Просто нынче в Европе дуют новые ветра.
Вон, поляки даже к Москве благосклоннее стали – что уж говорить о Минске. В свое время немцы «привели» Польшу в Евросоюз, и с тех пор поляки пытаются, в свою очередь, играть роль эдаких вергилиев для других европейских народов – лучше всего, для более-менее родственных. С Украиной в ближайшее время, похоже, не получится. Тамошний президент не хочет в Европу уже по той простой причине, что не слишком хорошо знает, в какой стороне она находится: ему, путающему Сербию с Черногорией, Южную Осетию с Северной, а Италию с Ирландией, в Европе традиционно неуютно.
С Лукашенко дело другое: апломба этого человека в свое время хватило не только на то, чтобы тренировать собственную национальную сборную по хоккею, но и на то, чтобы учить правильным семейным отношениям Папу Римского. Не получилось с Украиной – получится с Белоруссией, решили поляки и отправили в Минск Радослава Сикорского. В качестве подкрепления выступил министр иностранных дел Германии Гвидо Вестервелле.
Пока Сикорский рассказывал о благах, ожидающих Белоруссию в братской семье европейских народов, пан Вестервелле строго напоминал о необходимости демократизации белорусского общества и о том, что предстоящие в декабре выборы должны непременно быть честными и прозрачными. Примечательно, что блага белорусам были обещаны весьма конкретные: отмена визового режима и трехмиллиардное «скромное вспомоществование». Демократию же и прозрачные выборы шеф немецкого МИДа требовал как-то не слишком убедительно – казалось, он говорит по привычке.
Зато Александр Григорьевич показал себя во всей красе. Журналистам казалось порой, что это не «последний диктатор Европы» встречает «педагогов от демократии» (именно необходимостью обучить белорусского президента основам правового демократического государства и был обоснован на Западе этот визит), а наоборот – строгий директор школы вызвал к себе в кабинет двух нерадивых учеников. Репортеры обратили внимание, что Лукашенко несколько раз перед включенными камерами попросту прерывал своих гостей, обращался с ними свысока, покровительственно.
Что касается выборов – тут он тоже никому не позволил читать себе нотации. «Если хотите – можете подсчитывать голоса сами, — заявил он европейцам, — легитимность выборов для нас важнее, чем для кого-нибудь еще на планете». Похоже, белорусский президент, не выучившись основам демократии, отлично постиг основы дипломатии – то есть искусства врать, не говоря ни слова лжи. Потому что, во-первых, ему действительно важно, чтобы его переизбрание было признано легитимным; во-вторых, европейские наблюдатели только что прекрасно продемонстрировали, как здорово они умеют подсчитывать голоса на выборах – в Украине, где подтасовок не мог не заметить только слепой… или официальный наблюдатель от руководимой Казахстаном ОБСЕ.
Лукашенко не ошибся: Гвидо Вестервелле в ответ на его заявление о том, что белорусские выборы должны быть легитимными, подчеркнул, что президент Белоруссии «четко и недвусмысленно гарантировал свободные и честные выборы». Из каких слов последовали эти выводы – осталось непонятным.
В данный момент, похоже, Россия и Европа поменялись в отношении Белоруссии ролями: в то время, как восточный сосед вдруг вспомнил о том, что братский народ стонет под гнетом диктатуры, Запад, напротив, решил наладить добрососедские отношения с «последним диктатором Европы». Для европейцев подобное поведение не в новинку: достаточно вспомнить сравнительно недавний пример, когда «черный полковник» Муаммар аль-Каддафи, прямой виновник целого ряда терактов в европейских городах, в одночасье превратился в ближайшего друга Евросоюза, законного и легитимного лидера Ливии. Дружба эта началась с тех самых пор, как Каддафи пообещал взять на себя охрану южных рубежей Европы от наплыва нелегальных беженцев.
Но чего же могут потребовать европейцы от Лукашенко? Африканские беженцы в Европу через белорусскую границу не ломятся, дефицита картошки тоже пока не наблюдается. В России принято считать, что все эти маневры упираются в два вопроса: в транзит нефти и газа, а также в попытку «сорвать» Белоруссию с пресловутой российской орбиты… но подобные объяснения кажутся притянутыми за уши. Нефть и газ – вещи, конечно, важные, но Белоруссия — далеко не самая крупная страна-транзитер. Перманентные российско-белорусские нефтегазовые конфликты до сих пор не наносили Европе того ущерба, какой наблюдался, скажем, два года назад во время пресловутой «газовой войны» с Украиной. Что же касается «российской орбиты» — тут вообще говорить не о чем: европейцы – люди практичные и пальцем не пошевелят ради абстрактного удовольствия плюнуть на спину Кремлю. То есть плюнут – но только если это будет выгодно.
Как бы там ни было, а подобная европейско-лукашенковская нерушимая дружба вряд ли может оказаться долговременной. Выборы уже на носу – и впервые за много лет их результат нельзя предсказать на сто процентов. Вполне возможно, что Батька, известный своим мастерством лавирования на скользком льду, просто провел очередное рекламное мероприятие. С одной стороны, продемонстрировал свою неожиданно прорезавшуюся «проевропейскость» тем белорусам, которые хотели бы сблизиться с Европой, надеясь на обещанные блага. С другой – показал тем, кто прислушивается к антилукашенсковской кампании, что он-де в угол вовсе не загнан, и у него есть еще друзья. Так ли это — покажут выборы.
Хаим Грець
