Различные акции, посвященные 19-й годовщине путча, проходят сегодня в Москве и Санкт-Петербурге.
***
Путчистов арестовали, осмеяли, потом выпустили, потом забыли.
Но они выиграли стратегически.
Конечно, это трудно было предвидеть тогда, но сейчас, по прошествии 19 лет, они могут праздновать победу.
И дело не в названии государства, которое они отстаивали, а дело в его сути. Путчистам совсем не нужно было пленить Горбачева и пускать по телевизору «Лебединое озеро». Им, партийно-советской номенклатуре, всего лишь нужно было вспомнить, что почти восемь десятков лет большевизма даром не проходят. Эти года произвели генетические изменения в советском человеке, как в собаках, которые из волков превратились в лижущее руку существо, боготворящее хозяина, просто за то, что он хозяин.
Безусловно, тогда никто не знал, что демократия – это сложнейшая работа, проводимая десятилетиями. Тогда казалось, что скинь ненавистную партию-тирана, и естественная тяга человека к свободе стронет огромную страну.
Никто никого не стронул. Все переложили борьбу за будущее на правозащитников, не забыв их самих объявить сумасшедшими. «Сумасшедшая баба Лера» — это о Новодворской, «сумасшедшая фашистка Алексеева», "сумасшедший фашист Лимонов", "либерасты", "дерьмократы" – могли ли об этом мечтать путчисты.
Они добились своего – страна вернулась к привычному авторитаризму, а те, кто наперекор царству путинской братвы и медведевских реформ «по капле три раза в год», продолжает отстаивать главное и единственное, что осталось – конституцию страны — те объявлены сумасшедшими, причем, не властью, а народом. Граждане сделали свой выбор и закопали новую Россию, увидев в историческом повороте к приватизации исключительно хапуг-олигархов, а в нескольких годах демократии и свободы, исключительно пьяного Ельцина.
Граждане просрали свою страну, не желая строить ее и свое будущее, одновременно обидевшись на тех, кто богаче. Но, как известно, вакуум всегда чем-то будет заполнен. И он заполнился новой путинско-медведевской Советией, стоящей уже не на коммунистической сказке о «благе для всех», а на жестком посылании граждан даже не на три, а на все буквы русского алфавита.
Прошло 19 лет истории России, и снова все на тех же местах: граждане ничего не решают, а все решает власть. Она отменила выборы и разделила Россию среди своих.
Свои владеют ее богатствами, свои руководят, свои пишут идеологию. Молодежный резерв будущего набирают также из своих.
Власть не слышит критику и не собирается на нее отвечать; она ведет воины по своему желанию и назначает врагами того, кого хочет.
Только раньше это были Генеральные Секретари, а сейчас это Президенты и Премьеры, которые, играючись и с трудом подавляя смешок, меняют друг друга в Кремле, загадочно рассуждая о каком-то "третьем".
Но самое главное — эта власть уже вечна и несменяема, потому что, в отличие от глупого политбюро, она позволяет "сбрасывать пар": она раздала гражданам зарубежные паспорта, чтобы недовольные, без скандала, уезжали за границу, разрешила "Эхо Москвы", как витрину гласности, объявляет модернизацию.
Но Россия умерла как страна, превратившись в территорию, потому что именно так называется земля, не освященная духоподъемными человеческими усилиями.
И не Ельцин с Березовским, и даже не дуумвират виновны в этом. Виновны те, сидит на кухне или в Интернете, в Твиттере и блогах, но готов согласиться, что в 12-м году, цари просто сменят друг друга, подтираясь конституцией, не забыв нам назидательно напомнить, что они не нарушают ни одной ее буквы.
А граждане размышляют о том, кто из дуумвирата придет на царство, да смеются над "сумасшедшей бабой Лерой" – вот и вся их работа в стране Советии.
Но, если ты, вспоминая о России, размышляешь исключительно о том, кто из царей будет новым Президентом, и жалуешься сам себе, что ты ничего не можешь сделать, то ты такой же труп, как и твоя страна.
Мертвые страны очень похожи на живые, они гниют незаметно.
Просто иногда человек сидит на кухне и задает себе вопрос – а что я решаю в жизни своей страны? И отвечает: ничего.
Мертвая страна гниет через потухшие души своих граждан.
Матвей Ганапольский
