Традиционно считается, что народу России не присуща мобильность — то есть готовность переезжать туда, где труд данного человека более востребован или где жизнь легче и дешевле.
Между тем, как выясняется, число высокомобильных россиян вполне значительно, однако процент готовых к миграции сильно различается в зависимости от региона, социальной и возрастной группы. Такие результаты показал недавний опрос фонда «Общественное мнение», проведенный среди 34 тысяч респондентов в 68 регионах страны.
Прежде всего, отметим, что в целом по России количество готовых к миграции, то есть желающих куда-либо переехать в поисках лучшей доли, составляет 21% среди опрошенных; тех же, кто хотел бы остаться и не желает переезжать — более чем втрое больше: 75%, при 4% не определившихся. Казалось бы, большинство россиян, судя по результатам этой выборки, отстаивают принцип «где родился, там и пригодился», однако и 21% — достаточно много: в масштабах 140-миллионной России мобильных — примерно 30 миллионов.
Портрет наиболее типичного желающего переехать таков: от 18 до 30 лет, образование — среднее или среднее специальное, живет в селе или городе с населением до 1 млн человек, материальное положение оценивает как среднее, недоволен положением дел в данном регионе. Интересно, что, если говорить о размере городов, из которых люди хотели бы уехать, то Москва — не самое спокойное в этом смысле место России. Из столицы не прочь были бы сбежать 8% «мобильных», это больше, чем число желающих уехать из городов-миллионников (6%).
А вот каков портрет типичного «остающегося»: возраст 40—60 лет, образование все то же среднее или среднее специальное (специфика выборки; но вот, к примеру, людей с высшим образованием среди не желающих перезжать меньше, чем среди желающих). Проживает в селе или крупных городах (не миллионниках), доходы средние, положением дел в регионе также недоволен.
ФОМ в своем исследовании приводит также карту регионов, более и менее других склонных к миграции. В группе «чемпионов» по числу желающих уехать — Магаданская, Мурманская области, республика Коми, Амурская область, Хабаровский край, Сахалинская область, Архангельская область, Камчатский край, Ханты-Мансийский автономный округ, Еврейская автономная область, Курганская область, Приморский, Алтайский и Красноярский края. В Магаданской области максимум потенциальных мигрантов по России — 59% жителей хотели бы куда-нибудь переехать.
Иными словами, это практически весь восток России, за исключением тех сибирских городов, где есть мощные научные и промышленные центры, а также национальных республик (Якутии, Тувы и т.п.). Карта желающих мигрировать практически совпадает с картой наиболее пустынных территорий России (есть, конечно, и исключения: так, миграционный баланс Курганской области объясняется, скорее всего, не ее малопригодностью для жизни, а наличием рядом крупного центра притяжения — Екатеринбурга).
А вот среди тех регионов, где желание людей переехать ниже всего — Самарская, Новосибирская, Белгородская, Нижегородская, Воронежская области, Краснодарский край, Пензенская, Липецкая область. Наиболее же патриотичны жители Санкт-Петербурга: всего лишь 7% обитателей Северной столицы хотели бы ее покинуть.
И вот через чемпионский статус Петербурга можно попробовать понять «рецепт успеха» российского региона — слагаемые патриотизма его жителей. Это богатый регион? Достаточно богатый, но не без экономических проблем; Москва, которая не в пример богаче, имеет куда меньший рейтинг патриотизма. Это беспроблемный регион, удобный для жизни? Тоже не вполне: инфраструктура города на Неве сильно уступает московской, климат далек от идеального — в плюс работают только мощнейшая городская среда и наличие рядом моря и границы с Финляндией.
Главное достоинство Санкт-Петербурга — его осмысленность. Это самый индивидуальный регион России — настолько индивидуальный, что он практически и не Россия вовсе. Питерцы — прежде всего питерцы, а не «просто россияне»; отсюда особая петербуржская идентичность, причем идентичность, которая видит для себя пути развития.
Если присмотреться к другим регионам из «чемпионской» группы, то у всех них также есть «собственная гордость». Хлебные области Черноземья (Белгород, Воронеж, Липецк), Кубань — «всесоюзная здравница и житница», крепкие индустриальные города Поволжья (Самара и Нижний), плюс университетский Новосибирск. Примерно такой же развитой идентичностью обладает еще ряд регионов — Татарстан, Екатеринбург, Ярославль. Что же — они всего на пару процентов отличаются от лидеров, также примыкают к числу наиболее патриотичных регионов.
Отметим также высокий рейтинг Пермского края. Он практически равен рейтингу Свердловской области и составляет 21% желающих уехать против 76% желающих остаться. Остальные регионы Урала довольно далеко отстали: в Челябинске, например, мигрировать готовы 25% опрошенных, а в Кургане вовсе 34%. Возможно, это следствие начатой в Перми политики «культурной революции», превращения Перми в самостоятельный, независимый от столиц, культурный центр.
Особняком, как и на карте, стоит Калининградская область. Исходя из ее «потребительских» достоинств (близость к Европе, хороший климат и уютная городская среда), а также несомненной балтийской идентичности, стоило ожидать увидеть эту область в числе лидеров по миграционному балансу. Однако, по всей вероятности, здесь играет свою роль удаленность области от «материковой» России: слишком многие устали от сложностей с поездками в другие регионы России и потому желали бы переехать либо эмигрировать.
Антон Размахнин
