"Маленькая война" августа 2008 года потрясла мир, но не изменила его. После боевых действий между Россией и Грузией новая холодная война не наступила, но эта пятидневная война показала, насколько хрупка безопасность в Европе спустя почти два десятилетия после окончания настоящей холодной войны.
Такое устрашающее ощущение незащищенности заставило обе стороны внести изменения в свою внешнюю политику. Американский президент Барак Обама нажал на кнопку "перезагрузки, а Москва изобрела понятие "модернизационный альянс" с Соединенными Штатами и Европой.
В этом с виду более счастливом мире Грузия не забыта, но ее надежно "заключили в скобки", если использовать дипломатический жаргон. Хотя Белый Дом и Кремль согласились не соглашаться по Грузии и по вопросам независимости Южной Осетии и Абхазии, новые взаимоотношения все же позволяют им вместе работать над решением более насущных проблем, а именно, Ирана, Афганистана, нераспространения, контроля вооружений и передачи технологий.
За последние два года обстановка на кавказском фронте была довольно спокойной, несмотря на периодические страшилки средств массовой информации. Вторая годовщина войны наступила в условиях отсутствия угрозы нового военного конфликта. Россия взяла под свой контроль границы Абхазии и Южной Осетии с Грузией, что привело к снижению риска несанкционированных провокаций. В то же время, наблюдатели от Евросоюза внимательно отслеживают ситуацию. Грузинский президент Михаил Саакашвили получил из Вашингтон четкий сигнал о том, что США не потерпят новых попыток воссоединения Грузии при помощи военной силы.
В Москве президент Дмитрий Медведев заявил, что он не будет иметь дел с Саакашвили ни в какой форме. Это может продлиться до 2013 года, когда закончится президентский срок грузинского лидера. А может продлиться и дольше, если Саакашвили внесет изменения в конституцию и последует примеру Владимира Путина, официально уйдя в отставку с должности президента, но реально сохранив власть в качестве всемогущего премьер-министра.
Но ждать этого придется слишком долго. Саакашвили совершенно очевидно препятствует налаживанию российско-грузинских отношений и, как это ни парадоксально, отношений Грузии с Западом. Безусловно, у него конституционные полномочия, но когда его президентский срок закончится, он должен будет уйти с поста, не прибегая к методам Путина – ради своей страны, ради всех грузин.
Тем временем, российскому государству следует изменить свой курс на благо грузинского народа, с которым у россиян были традиционно добрые отношения. Но пока политика Медведева и Путина заключается в том, чтобы простые грузины ощущали груз плохих отношений и опосредованно оказывали давление на Саакашвили. Эта политика потерпела неудачу. Вместо неуклюжих и неэффективных попыток ставить Саакашвили подножки, что на деле ведет к укреплению его позиций, Россия может использовать свою "мягкую силу" для того, чтобы вновь завоевать симпатии грузин и подготовиться к будущему – без Саакашвили. Даже короткими шажками в этом направлении можно пройти большой путь.
К таким шагам относится восстановление нормального авиасообщения, облегчение визовых процедур для грузинских граждан, возврат качественных грузинских вин на российский рынок и поощрение контактов с представителями грузинского общества, выходящих за рамки узкого круга гостей Кремля.
В рамках таких контактов можно, в частности, приступить к неформальному обсуждению вариантов будущего урегулирования территориального статуса Абхазии и Южной Осетии. Постепенно все поймут, что возврат к былому положению вещей невозможен. Также очевидно, что Абхазия и Южная Осетия во многом отличаются друг от друга.
У Абхазии есть географическое положение, ресурсы и полная решимости элита, услугами которой можно воспользоваться для государственного строительства. Она не вернется в состав Грузии, но может обменять землю на мир – и признание. Гальский район с его грузинским населением должен быть возвращен в состав Грузии, а Тбилиси взамен признает остальную Абхазию в качестве независимого государства. В рамках такого урегулирования российское военное присутствие в Абхазии станет менее актуальным, и его можно будет сократить.
В отличие от Абхазии, у Южной Осетии фактически нет перспектив стать жизнеспособным государством. Ее воссоединение с Северной Осетией станет катастрофой, будь это в рамках или за рамками российских границ. Но и в состав Грузии Южная Осетия так просто не вернется.
Творческое решение югоосетинской проблемы можно найти в рамках модели Андорры. То есть, Южная Осетия сохранит формальные атрибуты независимости – она будет печатать свою монету, марки, поднимать флаг. Но Грузия на законных основаниях будет присутствовать в Южной Осетии в качестве гаранта для оставшегося там или возвращающегося туда грузинского населения. Такое присутствие защитит и саму Грузию от угрозы внезапного нападения на ее столицу. Россия в таком случае вывела бы свои войска на север от Рокского тоннеля, сохранив при этом за собой право защищать южных осетин. По мере необходимости мир будут обеспечивать совместные силы полиции.
Грузии заведомо придется пойти на серьезные уступки, но это все равно лучше, чем нынешняя ситуация с ее неопределенным сроком заморозки конфликта. Кипр наглядно демонстрирует негативные последствия конфликта, остающегося в замороженном состоянии на десятилетия.
С другой стороны, Грузия очень много выиграет как заново объединенная страна с урегулированными конфликтами и налаженными отношениями с северным соседом. После этого она сможет сосредоточить свои силы и значительные таланты на вопросах экономического и социального развития страны. Те конфликты, которые два года назад поставили грузинское государство на грань краха, станут, наконец, уделом истории.
Дмитрий Тренин – директор Московского центра Карнеги.
