ХХII летние Олимпийские игры, проходившие ровно 30 лет назад в Советском Союзе, оказались эпохальным событием не столько для истории спорта, сколько для судьбы России. Эпохальности им придали политический контекст вокруг этих игр и скорый драматический распад страны. До сих пор ведь есть только две страны, распавшиеся после проведения в них Олимпиад, — СССР и Югославия. Для Советского Союза Игры оказались растянувшейся на две недели торжественной церемонией проводов в последний путь имперской мечты.
30 лет — всего ничего, половина не самой долгой человеческой жизни. Но спустя этот маленький срок вдруг выясняется, что наша единственная пока «домашняя» летняя Олимпиада проходила аж в четырех странах: кроме теперешних российских Москвы, Ленинграда и Мытищ соревнования принимали Украина, Белоруссия и Эстония. Одно из моих самых ярких детских воспоминаний от соревнований Олимпиады — последняя попытка величайшего советского прыгуна тройным Виктора Санеева, единственного трехкратного олимпийского чемпиона в истории этого вида спорта. Усталый, травмированный, уже откровенно старый по меркам тройного прыжка, после трех олимпийских побед подряд на своей четвертой Олимпиаде он допрыгнул до «бронзы» и, тяжело поднявшись с песка после последней попытки, прощался с публикой и большим спортом. Теперь выясняется, что Санеев родился и жил в городе, который Россия нынче считает столицей независимого государства Абхазия после войны с Грузией. Кто тогда мог об этом помыслить? О том, что между Россией и Грузией сначала будут, а потом не будет дипломатических отношений. Что эти две отдельные страны будут воевать друг с другом. Сам Санеев вовремя, практически сразу после распада СССР, успел уехать в Австралию. Но как переменилась за очень недолгий срок вся история его малой родины.
Эти игры проходили внутри ставшей во многом гибельной для СССР войны в Афганистане — ввод туда советских войск оказался одной из терминальных ошибок стремительно дряхлевшего политбюро ЦК КПСС. 65 стран объявили за это бойкот Олимпиаде — абсолютный рекорд в истории олимпийского движения (вместе с самим Советским Союзом в Олимпиаде-80 участвовало 81 государство).
Через четыре года Советский Союз в отместку Штатам организовал ответный бойкот летней Олимпиады-1984 в Лос-Анджелесе, но ему удалось собрать куда меньше соратников. И это стало одним из сигналов утраты геополитического могущества империей, одряхлевшей от безумных социальных экспериментов над людьми, болотного брежневского авторитаризма (увы, все более явно и широкоформатно копируемого сегодняшними российскими властями), предельной экономической неэффективности.
Образ той страны, которая 30 лет назад принимала Олимпиаду, вырастает из околоолимпийского фольклора и подлинных событий, сопровождавших главный спортивный праздник, который, по мысли советских вождей, должен был показать триумф социализма во всех сферах. Этот образ вырастает из анекдота о физиологически беспомощном генеральном секретаре, читающем по бумажке на открытии Игр «о-о-о-о-о», пока референт не подсказал: «Леонид Ильич, это же олимпийские кольца». Из нелепых попыток утаить смерть Владимира Высоцкого — чтобы не портила олимпийские торжества. Из знаменитой встречи тогдашнего министра внутренних дел СССР Николая Щелокова с двумя десятками самых известных московских «воров в законе» и криминальных «авторитетов» незадолго до начала Игр прямо в здании МВД. Потом Москву начали избавлять на время Игр от «нежелательных элементов», среди которых, самой собой, оказались и диссиденты. Всех их высылали из столицы за 101-й километр. Через два с половиной года после Олимпиады Щелокова лишат поста и обвинят в коррупции. А в ноябре 1984-го он застрелится. Тогда как многие криминальные авторитеты той поры, участвовавшие во встрече с ним, сумеют благополучно пережить и министра, и сам Советский Союз.
В Киев, где проходили предварительные матчи футбольного турнира Олимпиады-80, я попал в августе 1980 года, уже после Игр. Но никогда не забуду ассортимента магазинов: столько сортов колбасы в советских магазинах я не видел ни до, ни после. Москвичи получили от Игр новый корпус телецентра в «Останкино» и, под маркой Олимпийской деревни, один из самых приличных в городе до сих пор жилой квартал в Крылатском. А мы с мамой в далеком Ташкенте могли только смотреть по телевизору олимпийские баталии. Могли плакать, когда олимпийский Мишка в конце церемонии закрытия покидал стадион в Лужниках на связке воздушных шаров» и сам плакал на огромном стадионном табло.
«До свиданья, наш ласковый Миша, возвращайся в свой сказочный лес», — звучала над стадионом прощальная песня. Все как обычно — музыка Александры Пахмутовой, стихи Николая Добронравова. Песня вышла не мелодраматической, а просто драматической. Потому что, как оказалось, улетал не симпатичный мишка, похожий на Винни-Пуха-Леонова, улетала сама страна вместе со сказкой о ее величии и человечности.
В эту сказку, по правде говоря, мне не очень верилось и тогда: спасибо маме с бабушкой, избавившим меня еще в детстве от коммунистических иллюзий. Но расставаться с олимпийским Мишкой было искренне жаль.
Конечно, при желании можно счесть несимпатичного медведя с эмблемы «Единой России» обрюзгшим потомком того, олимпийского. Саму «Единую Россию» принять за вульгарный клон развалившей страну КПСС. А вот Путин с Медведевым на Брежнева внешне не похожи — моложавые такие, физкультурные, говорят складно и разборчиво. Только страна у них почему-то получается очень похожей на ту, такая же серая, безликая, с гнилой атмосферой и без малейших перспектив. И даже своя Олимпиада у этой новой старой страны скоро будет — пусть зимняя и в Сочи.
Олимпиада-1980 оказалась последним вздохом империи. Хотелось бы, чтобы Олимпиада-2014 стала первым вздохом свободной и цивилизованной России.
Но пока в это верится слабо. Милый олимпийский Мишка художника Чижикова из своего сказочного леса возвращаться, кажется, не торопится. Так и живет в этом своем лесу со сказкой о доброй, человечной, уютной для всех стране, которой никак не станет наша Россия.
Семен Новопрудский, заместитель главного редактора газеты «Время новостей»
