В середине апреля 2009 г., после 15 лет насилия, Кремль объявил об окончании "контртеррористической операции" в Чечне.
Рамзан Кадыров, молодой промосковский президент этой маленькой северокавказской мусульманской республики в составе России, в своем телевизионном выступлении порадовался тому, что в течение 2008 года "не было ни одной террористической атаки". Он также объяснил, что чеченский народ, уставший от насилия, отныне займется "восстановлением страны и развитием ее экономики". 19 января 2010 г. президент Медведев изменил направление российской политики на Северном Кавказе, назначив полпредом в этом регионе Александра Хлопонина, уважаемого менеджера, бывшего главу крупного государственного предприятия "Норильский никель". Стратегия репрессивного подавления уступила место классической политике развития, дабы убедить население дотационных регионов жить в составе Российской Федерации и отдалить их от соблазнов сепаратизма и радикального исламизма.
Существует опасность того, что террористические атаки 29 марта в московском метро поставят под вопрос продолжение этой мудрой политики. Если завтра порочный круг террора и контртеррора запустится по новой, обедневшее население Северного Кавказа — и прочность Российской Федерации — станут его первыми жертвами.
Летом 1999 г. несколько сел российской республики Дагестан подверглись атакам с территории Чечни, которая обладала фактической независимостью со времени принятия соглашений, положивших конец российско-чеченской войне 1995-1996 гг. Эта провокация, подготовленная за спиной умеренного чеченского президента Масхадова, была осуществлена двумя исламистскими полевыми командирами — чеченцем Басаевым и иорданцем Хаттабом (о котором позже станет известно, что он был членом "Аль-Каиды"). Вместо того чтобы помочь Масхадову навести порядок в регионе, Кремль предпочел осуществить военное вторжение в Чечню.
Из-за массового использования тяжелой артиллерии и воздушных бомбардировок эта война стала кровавой бойней. Она подняла боевой дух российских генералов, способствовала карьерному росту Владимира Путина, но превратила Грозный, столицу Чечни, в руины.
После военной победы пришло время поголовных репрессий. Российские оккупационные войска, которым Кремль предоставил полную свободу действий, принялись творить разного рода бесчинства (изнасилования, пытки, казни без суда и следствия). Многие молодые люди решили уйти в подполье, чтобы избежать облав. Эти юноши неизбежно попадали в руки к группировкам наиболее радикально настроенных исламистских "боевиков". В 2003 г., когда восстание все еще не было подавлено, Кремль воспользовался изменой влиятельного главы чеченского клана Ахмада Кадырова, бывшего муфтия Чечни. После своего назначения на пост президента он объявил амнистию, пообещал денег и работу в рядах чеченских сил безопасности всем боевикам, которые захотят встать на его сторону. С остальными он пообещал вести беспощадную войну. Эта российская стратегия типа "разделяй и властвуй" работала вплоть до гибели Ахмада в ходе теракта, совершенного в 2004 г. Его место занял его сын Рамзан, бывший мятежник, известный своей жестокостью и необразованностью.
Умело поддерживая видимость порядка и вытягивая дотации из Москвы, Рамзан быстро сделал из Чечни свою личную вотчину. Может ли Кремль, который уже по-настоящему его не контролирует, рассчитывать на то, что он будет вечно лоялен к России? Это крайне сомнительно. Выяснилось, что стратегия контртеррора имеет свои границы: Чечня, по сути, не стала более русской, чем пятнадцать лет назад, а исламистское восстание распространилось на другие кавказские республики…
Рено Жирар ("Le Figaro", Франция)
