Тема прозвучала на прошлой неделе, когда премьер Путин отвечал на вопрос о том, может ли сланцевый газ сделать «Газпрому» конкуренцию в Европе.
Юлия Латынина, кандидат филологических наук, известный журналист и писатель Фото imageshack.us
Премьер ответил, что газ наш вне конкуренции, типа никакому сушеному навозу с этим долго не сравниться. Это была довольно странная реплика насчет сушеного навоза, если учесть, что «Газпром» уже изъявил желание купить месторождение сланцевого газа в Америке. Более того, «Газпром» выразил озабоченность по поводу того, что добыча сланцевого газа нанесет Америке непоправимый экологический ущерб. Уж если «Газпром» заботится об экологическом ущербе в Америке, дело горячо.
Что такое сланцевый газ и чем это грозит или не грозит России? Начну с другой очень важной истории. Всегда считается, что Россия – это типа экспортер газа, а Америка, она, может быть, по части нанотехнологий, но не по части газа. Это совсем не так. Россия до кризиса добывала 540 млрд. кубометров газа, а Америка добывала 480, не так чтобы уж очень отставала от России. При этом потребляла она свыше 650, поэтому она очень много импортировала, поэтому цена газа на Хенри-Хаб (грубо говоря, цена рынка газа в Америке) составляла до кризиса свыше 710 долларов. Естественно, раз есть такой спрос, то всегда родится что-нибудь, что это будет удовлетворять. Из этой цифры 710 долларов ясно, что совокупные доходы американского условного виртуального «Газпрома», они превышали доходы «Газпрома» даже от экспорта газа за границу в несколько раз.
Самое главное, что в Америке газ добывается совсем по-другому. Во-первых, он добывается совсем по-другому чисто физически, потому что у нас газ находится далеко на севере, там надо тянуть гигантские трубы и делать то, что я в свое время назвала арктическим способом производства. Т.е. вот эти гигантские далекие замерзшие поля и гигантские капитальные вложения в них способствуют огосударствлению такого рода вложений.
В Америке, наверное, нет ни одной газовой скважины, которая находится дальше чем 20 километров от «Макдоналдса». Во-вторых, все газовые скважины в Америке частные. Про вертикаль власти в лице «Газпрома» там чего-то и не слыхали, там как-то так обходятся. Есть газовые скважины, которые принадлежат одному человеку. Есть газовая скважина, которая может принадлежать десяти людям вскладчину. Есть человек, который может владеть тысячей газовых скважин. Все они отдаются в аренду сервисным компаниям, которые их собственно эксплуатируют. И вот это различие в собственности, праве собственности, наверное, самое важное различие между Россией и Америкой, самое важное в истории о сланцевом газе.
Кроме того, разница структуры потребления. Потому что российский газ идет на экспорт, американский газ потребляется внутри Америки, причем его не хватает. И причина, по которой цены была такая сумасшедшая – свыше 710 долларов, – заключалась в том, что огромное количество газа потреблялось американской нефтехимией. Там очень высокий уровень передела, шестой, восьмой, не сравнимый даже с Японией.
Понятно, что когда вы пускаете газ на нефтехимию, то вам не очень важна его начальная цена. Это как со сталью. Если вы делаете из нее автомобиль, то цена стали важна. А если вы делаете из нее пружинки для швейцарских часов, то цена стали в пружинке не очень важна. Это предыстория. И предыстория заключается в том, что, когда есть такой большой спрос и такая большая цена, всегда появляется что-то, что этот спрос удовлетворяет. Это очень важная история, потому что в России у Суркова, видимо, у Медведева есть представление о том, что инновации – это типа философский камень или вечный двигатель, как у академика Петрика. На самом деле всё гораздо проще. Инновация – это то, что удовлетворяет спрос или создает спрос, если его нет.
Появился сланцевый газ. Сланцевый газ был давно. Это просто достаточно небольшие количества газа, которые находятся между общераспространенным минералом – сланцем. Было всегда известно, что он там есть. Было известно, что его очень трудно извлекать, т.е. дорого. И было известно, что его там достаточно мало, т.е. если обычная скважина работает много-много лет, то сланцевая скважина, она буквально через два года может кончиться. Но поскольку такая цена… Американцы – народ хитроумный. Заметьте, всё это произошло в Америке. Это не произошло ни в Европе, ни даже в Китае, где государство за полезными ископаемыми следит само, в области полезных ископаемых в Китае достаточно мало частной инициативы.
И вот американцы разработали нормальные технологии получения сланцевого газа. Себестоимость составляет где-то 150 долларов за тысячу кубов. И даже когда случился кризис и цена упала (сейчас в Америке цена газа упала несколько раз), всё равно она позволяет сланцевому газу окупаться. И очевидны две вещи. Первое – она не упадет ниже цены окупаемости сланцевого газа. И второе – она не поднимется сильно выше. Потому что да, конечно, обычный газ, его реальная себестоимость, наверное, может достигать доллар за тысячу кубов. И это круто, когда себестоимость – доллар, а экспортируешь по 250.
Схема добычи сланцевого газа. Изображение inosmi.ru
Но цена сланцевого газа, вернее себестоимость, получилась такой ценой отсечения. Потому что сланцевый газ, вернее сланцы, они есть практически везде, их очень много. Сланца, как песка: сланец есть и в Европе наверняка, и в Китае. И самая главная проблема не то, что сланцевый газ перебьет добычу газа вообще, а то, что он не позволит диктовать условия, то, что при наличии возможности добывать сланцевый газ прямо в Европе или прямо в Америке, не сможет много возрасти цена и не сможет много возрасти монопольная цена, которую диктует «Газпром».
Собственно, это оказало большое влияние на немедленные планы «Газпрома». Потому что, например, «Газпром» хотел экспортировать, как известно, газ Штокмана в Америку. Сейчас Америка не нуждается в газе, она стала его нетто-экспортером. Более того, тот самый Катар, который в этом году собирался 25 млрд. кубометров тоже экспортировать в Америку, очевидно, в Америку его не экспортирует, потому что он там не нужен. Значит, Катар, который 25 млрд. кубометров собирался экспортировать в Америку, так как сейчас не получится, сейчас он это дело повезет в Европу.
Это, на мой взгляд, фундаментальная история, которая показывает, что дело не в сланцевом газе как таковом, а дело в открытом мире и закрытом мире. Стратегия России, стратегия Кремля исходила из того, что у нас есть некая дубинка под названием газ и что ее всегда будут покупать, потому что у нас есть философский камень, а больше ни у кого нет. Открытое общество устроено так, что если у кого-то есть философский камень и он дорого стоит, то открытое общество само изобретает философский камень. Не было бы сланцевого газа, появилось бы еще что-то другое – появилась бы термоядерная энергия, еще что-то. И появится, кстати.
Это страшная история, в которой две составляющие. Одна составляющая заключается в том, что пока были гигантские цены на газ, «Газпром» не увеличивал добычу, практически не разрабатывал новых полей. Т.е. американцы разрабатывали и разработали, а «Газпром» думал, что всё позволено и всё разрешено. Вторая часть этой истории субъективная. Она заключается в том, что именно субъективная политика России привела к тому, что в Европе на наш газ смотрят с вопросом и опаской. Потому что относительно газа Путин вел себя в Европе как Дон Корлеоне, только вместо предложений, от которых нельзя отказаться, делал предложения, которые нельзя принять.
Мы сейчас уже забыли, что краеугольным камнем российской внешней политики несколько лет назад был тезис, многократно озвучивавшийся: если вы хотите инвестировать в наши газовые месторождения, дайте нам доступ к вашим газовым сетям. Это была очень странная позиция. Представьте себе, вы всё время покупаете у мясника мясо, в один прекрасный момент мясник вам говорит: «У меня коровы кончаются. Не хотите ли вы инвестировать в разведение моих коров, чтобы я мог продавать вам мясо?» Вы говорите: «Пожалуй, можно подумать, если это выгодно». Тут мясник говорит: «Нет, если вы хотите, чтобы я позволил вам инвестировать в моих коров, вы должны мне отдать половину кухни». Как-то не совсем понятен смысл предложения.
Точно так же было странно слышать Европе о том, что газ – это наше оружие, о том, что Европа будет зависеть от российского газа, тем более что этим оружием сначала напугали, а потом продемонстрировали его в действии на примере Украины, а потом стали удивляться, почему Европа ищет каких-то новых историй.
