"Южный поток" – это газопровод, который придумали больше двух лет назад, для того чтобы по Черному морю обойти одну из проблем транзитных стран. Сначала думали, что Турцию обходим через украинские воды, но вот поссорились с Украиной и сейчас, наоборот, обходим Украину.
Президент Института экономической политики Владимир Милов
Первоначально предполагалось, что мощность "Южного потока" составит примерно 30 миллиардов кубометров. Это не очень большая часть относительно всего российского экспорта в Европу, примерно одна шестая – одна седьмая. Но вот недавно договорились, что его мощность будет расширена примерно вдвое, и что в результате значительная часть российского газового экспорта в Юго-Восточную Европу, куда относятся и Балканы, будет переброшена с украинского направления на "Южный поток". И сейчас "Газпром" и Путин пытаются договориться на том конце трубы со странами, где, собственно, и есть этот газовый рынок сбыта, о том, чтобы они взяли на себя обязательство покупать газ из трубы "Южный поток".
Словения – одна из таких стран. Туда входят и другие балканские страны: Хорватия, Сербия, Болгария, Греция, Румыния и так далее – это примерно тот спектр потребителей газа из "Южного потока", с которыми пытаются договориться.
— Ситуация с "Южным потоком", насколько я понимаю, гораздо проще, чем с "Северным", здесь нет никакого явного сопротивления, все готовы подключаться, вопрос только в цене?
— Нет, там есть некоторые непонятные моменты. Во-первых, предварительное согласие Турции рассмотреть вопрос о том, чтобы разрешить в своих водах продолжить эту трубу, в России разрекламировали как окончательное. А это не так. Потребуется еще примерно год, чтобы понять, что Турция все-таки думает. Турции выгоднее, чтобы труба шла по ее территории, и она получала бы плату за транзит. Я думаю, тут возможны сюрпризы. Кроме того, в июле к власти в Болгарии пришло новое правительство, которое вообще довольно резко высказалось против активного энергетического сотрудничества с Россией, в частности, по "Южному потоку", и пока с этим тоже не разобрались. А Болгария – это страна выхода газопровода из Черного моря.
— А обойти ее нельзя?
— Наверное, можно обойти, Россия говорит, что на это активно претендует Румыния, но пока это большой вопрос. В любом случае, пока не было ни одной транзитной страны, где мы не сталкивались бы с какими-то проблемами в отношениях. С Болгарией все шло нелегко, с Турцией, и нет оснований ждать, почему будет здорово все с Румынией. Но, конечно, главная проблема "Южного потока" – это его сверхдороговизна.
— А в Словении, видимо, есть интерес к проекту, поскольку там есть нефтеперерабатывающая, химическая промышленность, то есть они в каком-то смысле потребители?
— Да, но это все очень маленькие масштабы. Собственное потребление газа Словении находится в пределах, если не ошибаюсь, полутора миллиардов кубометров в год – в общем, столько потребляет одна крупная московская ТЭЦ. Поэтому говорить о Словении как о масштабном рынке, конечно, не приходится. Это маленькая страна — и то же самое касается и местной нефтепереработки. Поэтому, скорее, это имеет для нас политическое значение, потому что это одна из стран Евросоюза, имеющая некоторое влияние среди новых членов. И мне кажется, что этот аспект важнее, чем, собственно, масштабы словенского энергетического рынка.
— А не оскудеют ли "Южный поток" и "Северный поток" в связи с потенциальным снижением спроса на газ в Европе, если оно будет носить долгосрочный характер?
— Это огромный вопрос, на который пока нет ответа. То есть пока непонятно: резкое снижение спроса на газ в Европе – это действительно долгосрочная история или просто кратковременная, из-за кризиса. Есть основания считать, что долгосрочная, потому что развивается производство нетрадиционных источников газа: газовые сланцы, газовые пески, метан – то, что раньше считалось слишком дорогим и сложным. Сейчас их добывают уже много, в частности, в США, где из-за этого снижается потребность в импорте сжиженного газа, И поэтому весь импорт теперь перенацеливается на Европу. Есть основания ждать, что в Европе ужесточится конкуренция, будет больше источников газовых поставок. Вполне возможно, что все эти новые трубы в итоге, может быть, и не будут востребованы.
— С вашей точки зрения, если такое случится, какой трубой России стоило бы пожертвовать – северной или южной?
— Конечно, от "Южного потока", на мой взгляд, надо отказываться изначально, потому что это мегадорогая труба. Никакие затраты на нее просто несопоставимы с теми рисками и потерями, которые возможны при том же украинском транзите. Если потери от украинского транзита могут быть неприятными, но не очень большими, то здесь мы говорим о 25 миллиардах евро возможной стоимости этой трубы – это огромные деньги, притом что "Газпром" весь в долгах, ему надо новые месторождения разрабатывать. Боюсь, что это будет висеть серьезным грузом у нас на шее. С "Северным потоком" все проще, там есть спрос, потому что все-таки добыча газа в Северном море падает, и этому сегменту рынка – Нидерландам, Великобритании, Северной Германии – нужен газ. Поэтому "Северный поток" – это не бессмысленная история в экономическом плане. А вот "Южный" – это и слишком дорого, и не очень понятно вообще, как мы сможем потянуть такое хозяйство.
Вопросы задавал Михаил Соколов
