Процесс разложения парламентской коалиции подошел к этапу оформления официального "свидетельства о смерти". О возможных последствиях развала пропремьерского объединения мы поговорили с политологом Андреем Ермолаевым.
— К сожалению, очень часто спекулируют на последствиях тех или иных явлений и редко обсуждают, почему, собственно говоря, подобное развитие событий стало возможным. Хочу напомнить, что в январе 2009 года была сформирована временная, суррогатная парламентская коалиция, которая не скрывала отсутствия политического единства. Она просто поддерживала существовавший состав Кабинета министров во главе с Юлией Тимошенко. Уже в первый месяц работы данной коалиции стало понятным, что большинство в 226 голосов существует только на бумаге. И именно тогда была заложена основа для будущих конфликтов.
Сначала они носили персонифицированный характер. Разные группировки стремились либо попасть в правительство, либо провести кадровые перестановки в своих фракциях. Но в тот момент проблема не носила политического характера. Однако по мере приближения парламентских выборов на первый план вышли принципиальные вопросы, связанные с политическим курсом страны, с проблемой ответственности за деятельность правительства. Поэтому распад, начавшийся с демаршей отдельных депутатов, сегодня приобрел структурный характер.
Особенно четко это проявилось на этапе выдвижения кандидатов в президенты. Правящая парламентская сила, которая по всем законам политической физики должна иметь не только общую платформу и курс, но и одного "поводыря", выдвинула, по меньшей мере, шесть кандидатов на высший пост в государстве. У многих из них программные тезисы прямо противоречат коалиционным обязательствам! Например, Владимир Литвин предлагает вернуться к теме создания Единого экономического пространства, Виктор Ющенко является последователем евроатлантической интеграции, а Юлия Тимошенко, как всегда, сваливает вопросы внутренней и внешней политики в одну кучу.
Вопрос очень серьезный, поскольку коалиция — это не сиюминутное образование, сформированное для утверждения и поддержки определенного состава правительства. Это политический союз, который реализует политику правящей силы на основе общей платформы. Повторюсь: если раньше интриги носили личностный характер, то на этапе проведения предвыборных съездов у коалициантов возникает вопрос: а отвечают ли они, имея своего кандидата в президенты, за нынешнее правительство и за нынешнюю коалицию? Кто-то об этом говорит стыдливо, кто-то совершенно открыто. Возникают не психологические, а правовые предпосылки для оформления распада коалиции. Единственный механизм, который сегодня работает, — это принятие сначала партией, а затем фракцией решения о выходе из парламентского альянса, оформление данного заявления и, собственно говоря, разрыв коалиционного договора. Иными словами, вопрос о том, жива или нет коалиция, перешел из пропагандисткой плоскости в чисто практическую.
Другое дело, как организовать работу Верховной Рады в случае оформления распада коалиции? Несмотря на выборы, парламенту надо как-то действовать. Этого требует Конституция. Более того, Рада становится заложником конституционных положений, запрещающих Президенту распускать парламент за полгода до окончания срока своих полномочий. Как депутаты будут работать, если нельзя распуститься и нет возможности создать полноценную новую коалицию? Думаю, не случайно в последнее время появился термин "парламентское большинство", который используется намного чаще, чем понятие "политическая коалиция".
Голосование по выделению средств на проведение Евро-2012 продемонстрировало, что когда интересы совпадают, то коалиция отходит на второй план. Поэтому я не исключаю, что в ноябре, декабре и январе возможно появление большинства, которое будет консолидированно голосовать по актуальным вопросам: итоги бюджетного года, лоббистские законопроекты по выделению помощи отраслям, которые "загибаются", налоговые поблажки и так далее.
В такое ситуативное большинство может войти Партия регионов, у которой большой пул крупных бизнесменов, зачастую являющихся подрядчиками государства, Блок Литвина, активно пропагандирующий в последнее время идею сильного государства, часть "бютовцев", отстаивающих интересы своих отраслей и предприятий. В общем, появление большинства возможно, но создание новой коалиции я полностью исключаю. Это невозможно по идеологическим соображениям.
Как повлияет на исход президентской кампании создание технического большинства в Раде? И повлияет ли вообще?
— В случае оформления распада коалиции появится сиюминутное большинство, состав которого будет "мерцать". Члены правительства оказываются в статусе исполняющих обязанности, поскольку у такого большинства нет механизма, чтобы отправить в отставку нынешнее правительство и сформировать новый состав Кабмина. Такое подвешенное положение подрывает репутацию кабинета Тимошенко и самого премьера, поскольку полномочия КМ будут существенно ограничены. У оппонентов правительства появляется очень серьезный аргумент: власть оказалась банкротом, режим распадается, в стране нет легитимной власти. Это пропагандистский ресурс. Но есть и другой аспект данной проблемы.
По большому счету, для Тимошенко статус "и. о." может оказаться даже более выгодным, чем статус действующего премьера. Это позволит ей вести совершенно отвязную политику обещаний и критики. Можно будет обрушиться с "праведным гневом" на своих старых партнеров и союзников. Можно обличать своих оппонентов в том, что они специально разваливают государство накануне выборов. Другими словами, у Юлии Владимировны появляется дополнительный пропагандистский ресурс. Поэтому вопрос — кто кого переиграет? — пока остается открытым.
Следующий момент: избиратель уже окончательно запутался с тем, что происходит в политике. Старая схема — "свои-чужие", "оранжевые-синие" — разрушена окончательно. Одни "оранжевые" критикуют других. "Синие" за последние годы продемонстрировали готовность договариваться со всеми. Поэтому, грубо говоря, операция по распаду коалиции может просто уйти в свисток. Для избирателя все эти игры никакого значения не имеют. Скорее всего, возможная парламентская суматоха будет интересна лишь журналистам и экспертам.
Возможно ли создание широкой коалиции после победы одного из фаворитов президентской гонки?
— Опыт последних нескольких лет свидетельствует о том, что "ширка" невозможна. Коалиция предполагает принятие консолидированного решения фракций и партий о сотрудничестве. Я думаю, что таких решений ни в Партии регионов, ни в БЮТ не будет. Лидеры этих двух самых крупных фракций открыто заявляют о своей готовности к сотрудничеству после выборов, но никаких коалиций не будет. Вот такой парадокс.
Для того чтобы спрогнозировать дальнейшее развитие событий, необходимо обозначить несколько важных позиций. Прежде всего, будущий президент будет иметь гораздо меньше реальных полномочий, чем его предшественники. Он не сможет сформировать Кабмин по своему усмотрению, у него даже нет права самому предложить кандидатуру премьера. Более того, у будущего главы государства нет возможности сформировать исполнительную вертикаль власти. В результате, одержав победу и многое наобещав, новый президент оказывается у власти без власти. У него есть два основных варианта действий.
Первый: послать всех на три буквы и начать, игнорируя положения Конституции, подминать власть под себя. Общество и бизнес очень хорошо чувствуют, где реальный центр власти. Уже через пару месяцев подобного правления они поймут, что все решается на Банковой. Несмотря на то, что формально должна быть какая-то коалиция, формироваться какое-то правительство. Подобное поведение президента получит на первых порах, как это ни парадоксально, общественную поддержку: ну вот, наконец-то кто-то начал наводить порядок. Естественно, победитель начнет "надуваться", станет конфликтовать с парламентом. Гарантировано противостояние между президентом и руководством Кабмина.
В перспективе вариант "сильной руки" может обострить проблему политической реформы. Придется выбирать между бессмысленным противостоянием ветвей власти и проведением досрочных выборов вместе с политреформой, предполагающей, по всей видимости, возврат к сильной президентской власти. На мой взгляд, подобный вариант весьма соблазнителен, но крайне опасен.
Будем надеяться, что второй вариант менее опасен?
— Второй вариант — это диалог. Победитель для реализации своих предвыборных обещаний должен, как минимум, выполнить некие ритуальные действия. Например, начать открытые переговоры с парламентом, в котором, по всей видимости, не будет коалиции. Ему необходимо будет предлагать депутатам некий суррогат сотрудничества, поскольку его противники в Раде останутся, а сторонники в любом случае будут в относительном меньшинстве. В варианте диалога неконфликтный сценарий будет заключаться в следующем: парламент выдаст президенту карт-бланш. Этому есть чисто житейское объяснение — депутаты тоже хотят остаться при власти. Они не готовы к очередным/внеочередным выборам. Принимая победу нового президента, парламентарии доверят ему внести предложения по правительству, пойдут на создание условной, чисто технической коалиции. Все это может выглядеть следующим образом: подписывается некий документ, в котором нет идеологических позиций. Один лишь набор антикризисных задач, для решения которых и создается техническая коалиция. Нужно понимать, что временной ресурс подобного варианта — один год. Это максимум. Позитив его заключается лишь в том, что это позволит хоть на какое-то критическое время уравновесить систему власти после выборов.
Есть еще конфликтный сценарий развития событий в формате второго варианта. Это когда победитель и проигравший находятся в состоянии "ни мира, ни войны". В таком случае возможно повторение событий 2007 года: проведение переговоров по поводу даты и правил проведения досрочных парламентских выборов. Например, "давайте договоримся, что мы как можно быстрее проведем выборы, я признаю победителя, который получит право формировать правительство, а пока работаем в техническом режиме несколько месяцев". При таком сценарии развития событий власть будет колотить. Опять выборы, очередная коалициада… В результате 2010 год мы потеряем.
Не закончатся ли президентские выборы кризисом украинской государственности? За пределами Украины есть силы, заинтересованные в ослаблении и раздроблении нашей страны на отдельные фрагменты.
— Я убежден в том, что кризис украинской государственности на самом деле является головной болью и для Запада, и для Москвы. И вот почему. Мир, в котором мы живем сейчас, не готов к новым геополитическим распадам. Ситуация в Грузии, связанная с появлением новых образований, показала, что это та критическая точка, усиление которой может разрушить систему сдержек и противовесов, сложившуюся на континенте после появления Евросоюза и новых независимых государств. Югославия была предупреждением. А вот распад Кавказа — это критическая точка. Такой гигант, как Украина, имеющий ядерный статус, огромную армию, большое количество техногенных объектов, может стать тяжким бременем и для России, и для Европы. Поэтому Брюссель, Москва, Париж и Берлин будут делать все возможное, чтобы не допустить государственного распада Украины.
В то же время основным геополитическим игрокам выгодна слабая, "мягкая" Украина. Как минимум, экономически несамодостаточная, где центры власти постепенно перемещаются в регионы, а регионы становятся как бы новыми "точками сборки". Именно эта модель может устроить и Москву, и Брюссель. Чем слабее центральная государственная власть, тем легче добиться благоприятного бизнес-климата, доступности промышленных объектов и влияния на массовое сознание регионального населения.
Виктор Янукович заявил, что его президентская цель — ввести Украину в состав G20. Насколько она реальна?
— Эта цель выглядит, скорее, как мечта. В политической науке есть, на мой взгляд, более четкое понятие — утопия. То есть место, которого нет, но к которому стремится человек или группа людей, или все общество. Так вот это утопия. Это то, что еще нужно созидать. То, для чего есть минимум предпосылок, но есть желание и, возможно, будет воля. G20 — это не формальный набор стран, обладающих самыми высокими показателями ВВП. Это группа стран, которые взяли на себя ответственность управлять миром. Причем в их руках находится судьба глобальной финансовой системы, дальнейшего разделения труда и специализация стран, контроль над развитием технологий.
Не случайно английский премьер выступил на последнем саммите G20 с инициативой создания на базе "большой двадцатки" экономического правительства мира. Это то самое глобальное правительство, разговоры о возможности формирования которого еще 20 лет назад вызывали смех и считались частью некоей мистической теории заговора. Сегодня это реальность. В ближайшие годы, независимо от амбиций Украины, будет решаться вопрос перехода к мультивалютной системе с несколькими резервными валютами, будет реализован новый виток региональной интеграции и, по всей видимости, произойдет целый ряд мощных технологических изменений.
Все это в итоге кристаллизует новую мировую иерархию, распределение специализации стран, их места и роли на глобальном рынке. По всей видимости, начнется следующий цикл стабильности. У нас есть немного времени — лет пять или шесть, — на протяжении которого Украина либо включится в игру, попытается выжать из своего потенциала тот максимум, который позволит ей попасть если не в двадцатку, то хотя бы стать 21-й, либо же нас просто "построят". Причем "построят" по принципу геоэкономического конструирования, поскольку Украина интересна миру прежде всего своими земельными ресурсами, как зона транзита, причем не только газового и нефтяного.
Украина также интересна как источник качественной рабочей силы. Шутки шутками, но мы сейчас поставляем на мировой рынок от трех до пяти миллионов рабочих рук. Мы выступаем в роли своего рода инкубатора для европейского рынка. Еще раз подчеркну: если мы не начнем работать над своей национальной структурой экономики и над своими приоритетами, то нас начнут "строить". Начал "Миттал Стил", а продолжат другие крупные компании. В этом вся проблема.
И последний вопрос. Возвращаясь к теме президентских выборов: смирится ли побежденный со своей ролью? Или же опять будет "третий тур" выборов?
— Разобью свой ответ на три части. Первая: "как скорее всего будет". Вторая: "хорошо бы, если бы так". Третья: "как может быть плохо". Начнем с последнего, самого негативного варианта. Это если проигравший с первого дня объявит войну победителю и не допустит оформления его электоральной победы. Вариант, который очень сложно прогнозируется в плане его последующего развития. То есть это тот случай, когда политология и социология молчат, и начинает работать допуск, поскольку ситуация может просто выйти из-под контроля. Власти не будет, оппозиция растворяется, потому что может произойти смена игроков.
Вариант, который мне кажется вероятным, заключается в следующем. Поскольку украинские политики сегодня крайне дорожат своим реноме и степенью легитимности, то они вынуждены считаться с тем, что победа нужна не любой ценой. Победа нужна легитимная — и в электоральном, и в социальном, и во внешнеполитическом плане. Она должна быть принята. Иначе можно стать халифом на час. Поэтому, мне кажется, проигравший не согласится с победителем, но будет вынужден признать победу. И просто начнет готовиться к реваншу. Это типично украинское поведение: пусть победитель пока поправит, а мы после следующих парламентских выборов, которые организуем как можно быстрее, создадим новую коалицию, сформируем свое правительство, а этого президента в случае чего быстренько упраздним через импичмент. Этот, типично украинский, вариант в настоящее время более всего вероятен. Скорее всего, так и будет.
Что же касается варианта, связанного с долженствованием — "хорошо бы, если бы так было", то он заключается в следующем. Побежденный признает свое поражение, предоставляет победителю карт-бланш на один год. Должен пойти на сложное, но технологически необходимое сотрудничество в сфере формирования власти, которая будет адекватна программе и задачам победителя. И, как минимум, вернуться в правовое поле в плане взаимодействия ветвей власти. Потому что есть огромное количество проблем, без решения которых государственная машина не сможет двигаться дальше. Это и состояние судебной ветви власти, и разбалансированность силовых структур, и проблема полулегитимных местных властей. То есть, грубо говоря, принять поражение, дать карт-бланш и сотрудничать на основании платформы, которую может предложить победитель. Это даст стране шанс. Я не говорю, что подобный путь идеален. Но вариант худший и вариант вероятный выглядят просто рисково.
Беседовали Владимир Скачко, Александр Юрчук
