России предстоит нелегкая «европейская неделя» — вся с резким креном в воспоминания о «кавказской войне». Парламентская ассамблея Совета Европы 29 сентября приступит к дебатам по докладу бельгийца Люка Ван ден Бранде о последствиях войны в Южной Осетии.
И 30 сентября (предположительно) может быть поставлена на голосование инициированная Грузией резолюция с требованием лишить Москву права голоса. Документ называется «Кавказский конфликт – год спустя».
Его, кстати, не надо путать с еще одним докладом, который тоже будет опубликован на неделе 28-1 октября. Но он готовился уже Европейским Союзом. И если верить кое-какой информации, там будет, наконец, прямо сказано, что начал войну Саакашвили. Публикация этого второго доклада откладывается с конца июля. Его дорабатывали с учетом «новой информации», но, скорее всего, просто подшлифовывали, чтобы «агрессивные стороны» действий Михаила Николозовича не так сильно выделялись. В общем, будет два доклада почти на одну тему, и стоит ждать массы воспоминаний и соответствующих призывов «не потакать», «не умиротворять» и т.д.
Первый доклад Ван ден Бранде был сделан почти ровно год назад. Отзывы о действиях России в нем были исключительно отрицательные, хотя и «не смертельные». Ничего особо лестного о Грузии, правда, тоже не говорилось. Ее пожурили, но как-то вскользь. Как ребенка, который не ведал что творил, а потому и попал в то положение, в которое попал.
Если верить тому, что пишут европейские газеты, теперь содержание нового, второго доклада будет с полным антироссийским креном вплоть до полного потопления. Грузия к докладу уже провела активную обработку членов ПАСЕ и вроде уже набрала необходимые голоса, чтобы поставить на голосование вопрос о лишении России права голоса в старейшем на данный момент общеевропейском парламентском собрании. Совет Европы, напомним, был создан в 1949-м году, и ныне в него входят 47 государств Европы. В функции ПАСЕ, его главного парламентского функционального органа, входят защита демократии и прав человека. ПАСЕ не может санкционировать никаких «картельных мер» и представляет собой исключительно дискуссионный клуб по правам человека и развитию демократии.
Наше присутствие в ПАСЕ всегда напоминало некую странную смесь мазохизма и парламентской заносчивости. Мы то бились против резкой критики того, что делала Россия в Чечне (а критиковать было за что), то регулярно брались учить Европу за ее «недосмотры» в странах Балтии, в той же Грузии, на Украине, даже во Франции после иммигрантских бунтарств двух последних лет.
Надо сказать, что отлучение от Совета Европы нам отнюдь не грозит. У него есть иные органы, кроме публичной трибуны ПАСЕ, и «выгнать» одну из ведущих стран Европы, одного из пяти главных доноров СЕ, даже ПАСЕ не в состоянии. Лишить права голоса – да. Но даже это не столь уж и большая беда. Хотя, как уже не раз бывало при подобных упражнениях (ПАСЕ только по Кавказу пыталась «завязать России голосовые связки» три раза), таким попыткам отнюдь не гарантирован успех.
Дело сейчас в другом. Сейчас Россия подошла к той грани, когда, наконец, хорошо бы решить, чего же мы собственно хотим от всей Европы, вместе со всеми ее институтами, а не только от «общего рынка» ЕС, как главного потребителя наших главных достоинств на современном этапе – ресурсов.
За оставшиеся до голосования по докладу дни надо бы понять: мы «за» Европу оптом, с ее демократией, экономикой, традициями, или «за» Европу с нашим особым местом и особой генетической сырьевой европейскостью, к которой никто не вправе приложить свои мерки?
Мы сейчас слышим от руководителя нашей делегации в ПАСЕ Константина Косачева, что в случае, если ПАСЕ посмеет нас хоть ненадолго отлучить от микрофона, мы сами «возьмем паузу в отношениях», заморозим их и т.д. И тогда ПАСЕ, Совету Европы и самой Европе не поздоровится. А собственно — почему? И как не поздоровится?
ПАСЕ в состоянии очень сильно подпортить образ России, который и без того в Европе не блещет чистотой и незапятнанностью. О причинах здесь можно даже не говорить: к «русскому гиганту» в Старом Свете всегда относились либо с предвзятостью, либо мерили его поведение по «особым лекалам». Чему мы сами во многом и способствовали в досоветские, советские и постсоветские времена. Это тоже не страшно. У страны, стоящей одновременно и в Европе и в Азии, да еще таких размеров, конечно, должен быть свой особый поведенческий модуль. То, что Европа этого не признает или не совсем понимает, отнюдь не значит, что это недопустимо. Правда, отклонения тоже должны быть в каких-то рамках.
Мы называем сегодня резолюции ПАСЕ по кавказской войне экзотическими, ее требования допустить наблюдателей ЕС, ОБСЕ и ООН в Абхазию и Южную Осетию «не туда адресованными». За этим якобы скрываются происки Саакашвили, его попытки интернационализировать проблему, втянуть в нее европейские страны и США. С отказом выполнить требования ПАСЕ к России пересмотреть признание двух этих новых государственных образований все вроде ясно. Такого рода вещи вообще не входят в компетенцию ПАСЕ, а здоровые государства на подобного рода требования не реагируют.
Но вот почему не «интернационализировать» спорную проблему? Может, с наблюдателями из ЕС, ОБСЕ, ООН, со множеством журналистов и в Сухуми, и в Цхинвали жить-то России станет намного легче? Может, через этот интернациональный мониторинг всех степеней Европа и начнет понимать, что происходит на самом деле в Абхазии и Южной Осетии?
До развязки осталось всего несколько дней. Вполне вероятно, что резолюция вообще не пройдет. Так уже бывало. Но вопрос об отношениях России с Европой и после этого «непрохождения» никуда не денется.
Андрей Федяшин, политический обозреватель РИА Новости
