Государственная дума России в первом чтении приняла поправки к закону «Об обороне». Суть их в том, что решение об использовании вооруженных сил за пределами страны принимает президент и только потом его должен утвердить Совет Федерации.
Батальон российской армии проходит через Кавказские горы в районе кударского села Джаба в сторону грузино-российской войны 9 августа 2008 г. Президент Саакашвили объявляет военное положение.
Фото: Дмитрий Костюков/AFP
До настоящего времени порядок был прямо противоположным. В качестве примера приводились события по принуждению Грузии к миру. Тогда юридические проблемы профессионального юриста Дмитрия Медведева мало волновали. И вдруг… Какое-то трепетное отношение к законодательным тонкостям.
Законопроектом предусматривается дополнить статью 10 федерального закона «Об обороне» пунктом 21, определяющим, что формирования вооруженных сил России могут оперативно использоваться для отражения нападения на войска, дислоцированные за пределами страны; отражения или предотвращения агрессии против другого государства; защиты граждан Российской Федерации за рубежом; борьбы с пиратством и обеспечения безопасности судоходства. Проблема в том, что перечисленные цели сформулированы нечетко, допускают множество толкований, а некоторые просто непонятны. Например, отражение или предотвращение агрессии против другого государства. Во-первых, не сказано, а само защищаемое государство Россию об этом должно просить или Кремль сам определяет кого, когда и каким образом защищать. Во-вторых, какие признаки агрессии и на основании какой информации и какого органа принимается решение о защите. А если кому-то в российских коридорах власти показалось, что готовится агрессия, а потом такая информация не подтвердилась. Никто никакой агрессии не готовил, просто ошибочка у спецслужб вышла. Кто-то кого-то неправильно понял, листы донесений перепутал, не в ту папку подшил и т.д. Ведь уже бывало такое, где гарантия, что в будущем не будет. Судя по агентурной подготовке операции по принуждению к миру Грузии, российские спецслужбы информировали своих начальников не всегда правильно и точно. Хорошо, что противник оказался еще слабее, чем лучшие части российской армии, собранные со всей страны с бору по сосенке. А если бы он оказался чуть-чуть сильнее, и кампания не была такой скоротечной…
Российские военные на пути в зону конфликта. Цхинвальский регион Грузии , 9ое августа 2008 года.
Фото: Дмитрий Костюков, AFP
Или возьмем защиту граждан за рубежом. Где критерии и условия применения войск. Например, в какой-то стране арестован российский гражданин, что случается достаточно часто, а кто-то в России считает, что незаконно и он ни в чем не виноват. Для его защиты будет высаживаться десант? И так по каждому из приведенных случаев возможного использования российских войск за рубежами страны. И еще одно, но весьма важное обстоятельство. Предположим, что президент принял решение, и войска вторглись в другую страну, а Совет Федерации с его доводами не согласился. Понятно, что при нынешней российской власти и ручном парламенте такое вряд ли случится. Но закон пишется на годы, а власть нынешних правителей хоть и длительная, но все-таки временная, и такой случай в будущем, хоть и отдаленном, вполне возможен. Из предложенных поправок не следует, как должна действовать исполнительная и законодательные ветви власти в таком случае и какие последствия следуют для президента, принявшего решение, которое представительный орган не утвердил.
Машина проезжает через горящий лес рядом с грузинским городом Гори. 10ое августа 2008 года.
Фото: Сергей Гритс, AP photo
Прокремлевские эксперты и депутаты в Государственной думе много говорили о том, что такой закон России необходим и что такие акты есть в США, Великобритании, Германии и других странах. В таком сравнении есть значительная доля лукавства и прямой дезинформации. В Германии действительно есть достаточно жесткий закон об использовании бундесвера за границей. Но, во-первых, такое использование ограничено только обязательствами в связи с членством в НАТО. Поэтому бундесвер отправился в Афганистан после применения соответствующей статьи Североатлантического договора. Во-вторых, никто не может в Берлине принимать такое решение, так сказать, в оперативном порядке. Только после соответствующего решения парламента. Ситуация прямо противоположная тому, чего хотят в Кремле. Далее, в США президент действительно может принять решение об использовании армии за рубежом. Но такие возможности четко прописаны и конгресс должен не позднее чем через 48 часов дать соответствующую санкцию. И не факт, что она будет дана. Тем более что сравнивать американский конгресс и российское Федеральное собрание просто смешно. Хотелось бы увидеть, как на Охотном ряду посмеют не согласиться со своим президентом. Даже подумать об этом страшно, не то, что кнопку нажать. Да и как могут говорить по-другому депутаты и эксперты, если премьер-министр Владимир Путин на встрече с членами дискуссионного клуба «Валдай», отвечая на вопрос о своем возможном будущем президентстве и о том, что он с Медведевым договорится, привел пример смены британских премьеров. «… он (Тони Блэр. — Авт.) ушел в отставку и пришел другой, сегодняшний, Гордон Браун… Разве это английский народ решал? Они просто договорились!». Как просто и как не соответствует действительности. В Великобритании премьеров не выбирают на всеобщих выборах. И дело правящей партии назначать его из своих рядов. Да и сравнивать российскую и британскую демократию невозможно. По смыслу это следует из опубликованной на днях статьи Дмитрия Медведева «Россия, вперед!».
Российский военный самолет приземляется в аэропорту Сухуми, Абхазия. 10ое августа 2008 года.
Фото: Владимир Попов, AP photo
Если юридические проблемы использования вооруженных сил за рубежом для российской власти не очень актуальны, то возникает вопрос о том, зачем вообще было затевать этот спектакль.
В первую очередь из пропагандистских соображений. Показать миру, что в Москве озабочены созданием правового государства. Второй фактор — внутренний. Показать своему народу, что власть на страже и никого из российских граждан в обиду не даст. Хотя внутренний фактор важен, но в данном случае он вторичный. Принятие поправок адресовано соседям России. Партнерам по договору о коллективной безопасности, в первую очередь, государствам Центральной Азии. Там действительно возможно использование российских войск в оперативном режиме, так как террористическая опасность практически во всех этих странах за последний период значительно возросла. В Узбекистане и Таджикистане в Горном Памире есть территории, которые власти не контролируют и там находятся базы антиправительственных сил. Аналогично в южной части Киргизстана.
Второе географическое направление — это Южный Кавказ. Его значение постоянно возрастает из-за перспектив прокладки трубопроводов транспорта энергоносителей. И третий адресат — Украина и Молдова. Последняя в силу расположения в Приднестровье российских войск.
В Украине многие расценили принятие поправок как санкционирование возможной агрессии, в частности, в Крыму. Хотя, например, Анатолий Гриценко ничего особенного в этом акте не усмотрел. Несколько странно для профессионального военного, бывшего министра обороны и главы профильного парламентского комитета. Здесь нужно иметь в виду, что непосредственной угрозы в данный момент для Украины действительно нет. Но это связано не с нашей силой, а с проблемами самой России, как экономическими, так и политическими. Значительно связывает руки московским милитаристам продолжающаяся дестабилизация на Северном Кавказе.
Но это не значит, что от таких планов в Москве отказались в будущем. Можно легко предположить, что по мере приближения даты вывода Черноморского флота в мае 2017 г. отношения между нашими странами будут все более обостряться, и соответствующие российские структуры будут создавать поводы для применения заранее принятых поправок в закон.
Такое отношение России к Украине связано, в первую очередь, с нашей внутренней слабостью. Причем не только политической, экономической, но и военной. О последней следует сказать особо. Конечно, она является следствием первых двух, но перечисленные объективные обстоятельства осложняются субъективными. Такое впечатление, что большая часть наших премьеров сознательно ослабляли и ослабляют армию, лишают ее возможности защищать страну и народ. Или такой пример. Сокращение армии проходило именно в тех регионах, где есть наибольшая внешняя угроза. Имеется в виду, что сокращались подразделения в юго-восточных областях и на румынской границе. Причем, в первую очередь, за счет кадрового состава военнослужащих, а гражданский обслуживающий персонал это коснулось в значительно меньшей степени. Возможно это совпадение, но как только началась передислокация боевых подразделений в упомянутые регионы, так сразу министра обороны отправили в отставку. А после этого мы еще обижаемся, что гаранты по Будапештскому протоколу не спешат нас защищать. Мы сами этого не делаем, а требуем от других. В странах Балтии армии немногочисленные, но вполне боеспособные и никто в Белокаменной не собирается в этих государствах защищать соотечественников. Так что дело не в численности.
Россия становится на путь агрессии и теперь это юридически оформила. Это долгосрочная политика, что таит в себе угрозу Украине, если не сегодня, то завтра. И никакое количество родственников по обе стороны границы и рассуждения об общих корнях и славянском братстве в Москве власти не остановит. Если не поймем это сейчас, то в день «Х» будет поздно.
Юрий Райхель
