Каким образом наше внешнеполитическое ведомство будет реагировать на обострение украинско-российских отношений? Поскольку МИД Украины уже больше трех месяцев работает без министра, по ответ обратились к и.о. первого заместителя министра иностранных дел Юрию Костенко.
Юрий Костенко Фото dxb.ru
Надуманное и забытое
— В обращении Дмитрия Медведева пересчитаны восемь проблемных вопросов в двусторонних отношениях России и Украины. Которые из них, по вашему мнению, являются обоснованными?
— Это обращение, на мой взгляд, адресовано на самом деле электорату Украины, а не персонально президенту. Иначе в таких действиях нет логики. С одной стороны, президент Российской Федерации говорит, что с нынешним руководством Украины он не хочет общаться. С другой — ведет таки с ним полемику. Много алогичностей, много разных нюансов всплывает, если обратиться к анализу текста этого обращения. Скажем, нам предъявили обвинение в том, что мы создавали какие-то препятствия во время визита патриарха Кирилла. Но здесь же поступило письмо признательности от Святейшего, адресованное руководителю нашего государства.
Вообще, все пункты обращения Дмитрия Медведева, за исключением решения об отсрочке приезда Михаила Зурабова, не являются чем-то новым. Некоторые из них обсуждаются не один год. К величайшему сожалению, их трактование русским президентом является однобоким. Например, проблематика вокруг Черноморского флота. Как сопредседатель подкомитета по вопросам Черноморского флота Межгосударственной украинско-российской комиссии, я хорошо осведомлен с проблемами, связанными с пребыванием в Севастополе русского ЧФ. На протяжении 2009 года мы направили 14 нот к РФ относительно тех или других нарушений, осуществленных на протяжении этого времени руководством Черноморского флота. Речь идет о нарушении тех базовых соглашений, которые регулируют вопрос его временного пребывания в Украине. В частности, 12 августа 2009 года мы прислали официальную ноту МИД России, где указали на загрязнение внутренних морских вод Украины вследствие сбрасывания нефтепродуктов в районе 62 причала бухты Троицка из корабля Черноморского флота "Очаков", в районе 48 причала бухты Доковая из корабля "Самум", а также во время заправки танкером "Истра" военного корабля "Сметливый" в районе причалов 142-147 бухты Южной. Наших экологов не пустили взять соответствующие пробы, хотя, согласно двусторонним договоренностям, украинские эксперты имеют право исследовать происхождение пятен, которые загрязняют морскую акваторию. Теперь же мы читаем, что Минприроди РФ называет необоснованными обвинение украинской стороны в загрязнении акватории Черного моря объектами Черноморского флота.
— А прежде украинских экологов допускали к таким объектам?
— Откровенно говоря, такого рода загрязнений уже давно не было. Сегодня в полемике со мной россияне говорят, что, дескать, акваторию загрязнил не Черноморский флот. Так в этом же и суть нашего обращения. Если мы будем выполнять наши обязательства и эксперты будут иметь доступ к объектам, то будем знать результат сразу. Тогда не будет оснований говорить о том, что мы выгадываем какие-то искусственные проблемы, делаем "наезд" на Черноморский флот. Нет, мы за транспарентность и равноправие. Главнокомандующий ВМФ РФ адмирал Владимир Высоцкий на праздновании Дня Черноморского флота все же признал, что нарушения были. Прошел месяц — ни одной реакции с русской стороны. В таком ключе мы можем пройти всеми пунктами обращения русского президента. И по всем мы можем говорить предметно.
— А о чем русский президент не вспомнил, хотя мог бы?
— Проблем в украинско-российских отношениях значительно больше, чем упомянуто в обращении. Скажем, демаркация государственной границы. Так, Виктор Ющенко и Владимир Путин договорились о демаркации российско-украинской границы, т.е. определении государственной границы на суше. В 2003 году мы заключили Договор о делимитации границы между двумя государствами на суше. Договорились, что должны начать процесс демаркации — установление столбиков на местности, соответствующего обустройства границы. Тем не менее российская сторона уже в этом году сделала такой "фокус": заявила, что демаркацию мы сможем начать лишь после того, как завершим делимитацию границы в Черном и Азовском морях и Керченском проливе. Как следствие, возникла безвыходная ситуация. Суть дела такая: мы требуем, чтобы линия украинско-русской морской границы была проведена там, где и в советских времена, а именно посередине Керченского пролива. Вплотную к украинскому берегу есть искусственное углубление этого протока — так называемый Керчь-Еникальський канал. Там проплывают большие суда. Россияне хотят, чтобы граница проходила посреди этого канала, т.е. под берегом Украины. На такое, конечно, мы никогда не пойдем.
— Кто больше будет терять от отсутствия русского посла в Киеве — Украина или Россия?
— Теряют обе стороны, ведь посол — это представитель и государства, и президента. Прежде всего, это манифестация уровня отношений. Государства, которые черным по белому написали, что они являются стратегическими партнерами, так поступать не могут. Украина все же при этих обстоятельствах теряет меньше, так как в избирательный период пребывание здесь русского посла крайне важное именно для России. Ни один советник, посланнник, поверенный в делах не заменит амбасадора. Дипломатов таких рангов не примет ни президент, ни премьер-министр, ни спикер. Но жизнь на этом, конечно, не остановится. МИД будет сотрудничать с русским посольством так, как оно это всегда делало, при этом отстаивая наши национальные интересы. Будут загрязнения акватории Черного моря — будут новые ноты. Без надлежащей экспертизы мы не будем принимать аргументов на манер того, что в загрязнениях, дескать, виноват не флот, что это с Севастопольской канализации натекает.
— Президент России в присутствии немецкого канцлера фактически заявил о намерении возвратить Украину в сферу влияния Кремля. На что Ангела Меркель никак не отреагировала, хотя, как лидер демократического государства, должна бы. Как вы оцениваете реакцию Запада на антиукраинское обращение Дмитрия Медведева?
— В целом все было довольно прогнозируемо. Прозвучали заявления со стороны Госдепартамента США, со стороны Франции, Великобритании, Европарламента. Для Украины они положительные. Было четко сказано, что ни одна государство не имеет права рассматривать нашу страну как зону своего особого влияния. Мы понимаем, что президент РФ дал сигнал не только украинскому электорату, но и Европе, и президентской администрации США. Это многоцелевой сигнал. Мы увидели, что вообще он был проигнорирован. Русский президент стремился донести такой месседж: вот, дескать, действующее украинское руководство ведет неконструктивную политику относительно своих соседей, осуждайте его вместе с нами. Но этого никто не сделал. Мы считаем, что это неплохо.
— Британская The Times утверждает, что высланные из Украины дипломаты раздавали пророссийским организациям в Украине сотни тысяч долларов и вербовали представителей местных советов. Какие претензии имело украинское МИД к русским дипломатам? Какое развитие получило дело с намерением россиян выслать двух украинских дипломатов?
— Обмен уже завершился. Выехал советник посольства РФ, он же советник командующего Черноморского флота Владимир Лысенко. С нашей стороны выехал Игорь Березкин, советник украинского посольства в Москве, в компетенцию которого входила деятельность Черноморского флота в Украине. В нас были все основания поставить вопросы о досрочном прекращении работы Лысенко в Украине. Хотя срок его полномочий и так заканчивался. Еще несколько лет назад мы присылали ноты посольству РФ, ведь он, будучи лишь его советником, взял на себя смелость заявлять, что русский флот останется в Украине и после 2017-го (когда закончится договор аренды — Тыждэнь). На что мы отреагировали, указав, что, согласно действующей Конституции, это невозможно. Мы предупредили, что после таких заявлений, которые следует трактовать как вмешательство во внутренние дела Украинского государства, будет рассмотрена возможность высылки Лысенко. Вобщем, он делал много конкретных вещей, которые не совместимы со статусом дипломата. Мы это разъясняли на разных уровнях. Все ж таки можно было надеяться, что Россия спокойно заберет своего дипломата. Но, как и в случае с высылкой русских дипломатов из Чехии, российская сторона подняла шум, назвав это "очередным стремлением украинского руководства ухудшить отношения между двумя государствами".
Относительно высылки русского генконсула в Одессе Александра Грачева, то вопрос об этом был поставлен также на основании конкретных доказательств проведенной им работы, не совместной со статусом дипломата. К нашему послу в России Константину Грищенко и ко мне лично было направлено обращение со стороны русских коллег о том, чтобы мы это решение просмотрели. Мы рассматривали дело повторно. Не желая ухудшать отношений с русской стороной и идя навстречу ее обращением, мы сняли наше требование выслать господина Грачева. Соответственно российская сторона сняла вопрос о нашем генконсуле в Петербурге. Я надеюсь, проблему можно считать исчерпанной, но при том условии, что РФ воспримет это как определенный сигнал.
— Предоставила ли российская сторона какие-то доказательства вражеской деятельности украинских дипломатов?
— Нет, — никаких доказательств и мотивов для прекращения полномочий советника украинского посольства в Москве не было. Российская сторона также не предоставляла никаких доказательств какой-то противоправной деятельности нашего дипломата в Петербурге. Если бы наши дипломаты или военные сделали хоть одну десятую того, что делают в Украине русские дипломаты и военные, то их бы выслали из России через 24 часа. Это гарантированно.
Конечно, работа, которая касается национальной безопасности, ведется и на территории других государств с помощью соответствующих спецслужб. В русском случае это ФСБ и ГРУ. Однако есть границы, которые нельзя переступать. Мы предоставили русской стороне конфиденциальную доказательную базу и надеялись, что вопрос будет решен спокойно. Вместе с тем наши русские коллеги подали все это как вражеский выпад против России, как провокацию. Но каждое государство обязанное себя защищать. Это нормально.
Навстречу испытанием
— Опыт других стран подсказывает, что во времена обострения отношений с влиятельными соседями важно разработать четкие антикризисные планы действий и сформировать соответствующие координационные структуры. Реакция официального Киева на антиукраинское заявление Медведева будет адекватной?
— Отношения с РФ, нашим стратегическим партнером, территориальным соседом и государством, с которым у нас много общего и в прошлом, и в будущем, ухудшались постепенно. Это не является изменения одного дня. Что бы не писал русский президент в своем обращении, Тузлу сделала Россия, а не Украина. И вот в декабре 2008 года президент Украины принял решение создать Межведомственную стратегическую группу по украинско-русским отношениям, которую возглавила Раиса Богатырева (секретарь Совета национальной безопасности и обороны. — Тыждэнь). В нее вошли руководители ведомств, относящихся к проблематике двусторонних отношений. На времени обсуждения в пределах этой группы нынешнего беспрецедентного состояния отношений. Так вот, структура есть. Она работает и вырабатывает рекомендации, которые являются обязательными. Решение этой группы скрепляет подпись президента Украины. Новые решения группы будут непременно направлены на то, чтобы снизить градус противостояния. Конечно, мы бы хотели, чтобы, прежде всего , восстановился диалог на наивысшем уровне.
— Собиралась ли эта стратегическая группа после обращения Медведева?
— Еще не собиралась. Это событие пришлось на отпускную кампанию. Учитывая это, возникает версия о том, что заявление русского президента призвана заполнить информационный вакуум, неминуемый в летне-отпускной период.
— Украина постоянно проигрывает России на информационном поле. Скажем, в январе, во время газового конфликта даже сайты украинских посольств в странах-потребителях русского газа не обновлялись, не подавали украинского взгляда на ситуацию. Или МИД анализирует эту проблему? Какие вы видите пути ее решения?
— Что касается информационно-разъяснительной работы посольств, то мы проанализировали просчеты, сделанные в январе, небрежным указали на их недоработки. Сейчас сайты посольств приведены в более или менее нормальное состояние. Но информационные ресурсы диппредставительств являются незначительными. Для осуществления успешных и масштабных информационных кампаний требуется другое. Сегодня в Украине уже накоплены необходимые для этого знания и опыт в пределах многочисленных избирательных кампаний. Эта модель информационного обеспечения побед определенной политической силы на выборах должна быть полностью использована извне, если мы хотим получить какой-либо результат. А это, в свою очередь, требует больших финансовых ресурсов. В прошлом году МИД получило на имиджевые программы за границей лишь 15 млн. грн. Это копейки. За такую сумму можно провести не больше чем одну хорошую информационную кампанию. Публикация основательного материала в серьезном издании за границей стоит по меньшей мере $20-30 тыс. Нынешние бюджеты украинского посольства этого никогда не осилят. В таких случаях приходится обращаться к спонсорам. А для целенаправленной информационной кампании нужны десятки, сотни больших публикаций в заграничной печати. Дальше, я не думаю, что надо создавать какое-то специализированное пропагандистское агентство. Пройдет кризис — мы постепенно усилим свои информационные позиции.
— Когда Украина получит нового министра иностранных дел?
— Гипотетически есть два варианта. Положительный — в ближайшее время, т.е. осенью. Это лучше всего для дипломатии, внешней политики, государства. Пессимистический — весной после выборов.
Жанна Безпятчук
