З грудня 2021 року в Україні зростає готовність чинити опір російській агресії: з 33,3% до 37,3% зросла готовність чинити збройний опір, з 21,7% до 25% зросла готовність опиратися шляхом участі в акціях громадянського спротиву.
Про це свідчать дані опитування КМІС
Загалом, одним або іншим способом чинити опір готові 57,5% українців проти 50,2% у грудні. Серед інших опцій – виїхали б у більш безпечний регіон – 12,4%, виїхали б закордон – 7,5%, нічого б не робили – 17,9%. Ще 7,6% не визначилися із відповіддю, а 1,2% відмовилися відповісти на запитання», — йдеться у дослідженні.
«У регіональному вимірі готовність чинити опір варіює від 72,2% на Заході до 30,5% на Сході. Готовність чинити збройний опір – від 44,8% на Заході до 17,8% на Сході. На Заході і в Центрі готовність чинити опір зросла.
РАССКАЗЫ О ЗЕЛЕНИНЕ. Как Вова провел генеральные учения перед бурей
Сегодняшний рассказ молодого прозаика повествует о том, как могучий воин Владимир Зеленский и его верные соратники грудью встали на защиту родины, не щадя живота своего.
«Мы с Вовой сидели в Ставке Верховного Главнокомандующего и коротали время за руководством генеральными учениями высших должностных лиц государства, всегда готовые к любым шагам с любой стороны. Вокруг было непривычно тихо, лишь где-то вдали попискивала рация: это советник Демченко работал с секретными картами. Кроме нас, в Ставке не было никого, если не считать официального портрета Ермака, установленного на стул рядом с Вовой. Ермак широко улыбался и прижимал к груди, увешанной орденами за освобождение Харькова, маленькую нафотошопленную девочку с зелеными бантиками.
— Я без Андрюхи как-то… Ну никак… У нас такие чудесные… Ну, ты понял, — непонятно объяснил Вова, перехватив мой вопросительный взгляд. — Жаль, что ему пришлось покинуть Украину.
— А куда он свалил? — живо заинтересовался я. — Экстрадиция там есть?
— Андрей никуда не свалил, а отправился в срочную командировку в Дубай, — объяснил Вова. — Сейчас Украине нужны союзники, я же объединил вокруг себя весь мир, а Дубай пока охвачен недостаточно… Но как же Андрей не хотел уезжать! У него страшно болело сердце за Украиной, но работа есть работа. Зато он взял с собой на вечную память об Украине кусочек вышиванки.
— Надеюсь, у него хватит ума избавиться от нее при первом же удобном случае, — прикинул я, поймал острый взгляд Вовы и, засмеявшись, быстро добавил: — Шутка.
— Шутки шутками, но где же наша фракция? — озабоченно пробормотал Вова. — Они должны были прибыть на учения еще полчаса назад.
Встав из-за стола, президент заходил по Ставке, сильный и собранный, как тигр перед прыжком. Я невольно залюбовался его гигантскими плечами, из-за которых Вова был похож на ходячий квадрат. Ходили слухи, что после последних учений в Каланчаке Вова забыл вынуть из бушлата тремпель, однако я знал, что таких широких тремпелей не делают, там было что-то другое, возможно, железный лом на тот случай, если дойдет до рукопашной…
Взволнованно выкурив айкос со вкусом махорки, Вова нахлобучил на голову каску, вернулся за стол и набрал по зашифрованному скайпу Арахамию. На том конце долго не отвечали, наконец, на экране монитора появился веселый Давид. Он был одет в гавайскую рубашку, небрежно наброшенную на мужественное волосатое тело, и держал в руке пивной бокал с коктейлем „Блэк Рашн“. Позади Давида виднелся пляж.
— Алё, кто это? — щурясь на ярком солнце, пробормотал Арахамия заплетающимся языком. — Идите в жопу.
— Я щас пойду кому-то! — возмутился Вова. — В стране война! Родина-мать зовет!
— Родину-мать уже Игорь Валериевич приватизировал, — засмеялся Арахамия, сдувая лезший в камеру пальмовый лист. — Ты знал об этом? Говорят, вместо Родины-матери у нас теперь будет Родина-бабушка.
— Если бы Игорь Валериевич не приватизировал Родину-мать, ее бы приватизировали солдаты НАТО, — отрезал Вова. — Ну-ка бегом на учения территориальной обороны Печерского района! Ты где вообще? Еще вчера был приказ всем „Слугам народа“ срочно вернуться в Украину!
— Да я в Кишиневе застрял, — объяснил Арахамия, торопливо надевая теплую шапку. — Наш рейс из Вашингтона совершил там вынужденную посадку из-за трусливой позиции собственника самолета, так что меня пока поместили в обезьянник. Представляешь, Вова, меня — и в обезьянник!
— Неслыханно, — возмутился Вова. — Но ты все равно поторопись, война ждать не будет.
— С кем воюем-то хоть? — спросил Арахамия, потея в шапке.
— Мы готовы к любым шагам с любой стороны, — дипломатично ответил Вова и дал отбой.
Не прекращая думать о защите родины, Вова набрал Корниенко. Корниенко не отвечал. Тогда Вова набрал Тищенко. Тищенко тем более не отвечал. Вова набрал Татарова. Татаров внезапно ответил.
— Сдавайся, биндера, — сказал Татаров. — Наши уже близко.
— Извините, ошибся номером, — быстро сказал Вова и повесил трубку.
— Какие-то проблемы со связью, — заметил я. — Я сегодня семье на Мальдивы звонил, так там вообще какой-то мужик трубку снял, прикинь?
— Надо Ленку набрать, успокоить гражданское население, — решительно сказал Вова. — Как она там, бедная, без меня двадцать четыре на семь, не представляю. В это трудно поверить, но я по-прежнему не вижу, как растут мои дети. Может, у меня уже и внуки есть…
С этими словами Вова снова запустил Скайп. На экране возникла печальная, осунувшаяся от переживаний за родину Ленка. В тесной печурке 15-комнатной виллы в глухой тосканской деревушке Форте-деи-Марми бился огонь, из распахнутого окна доносился шум Тирренского моря, заглушаемый пьяными криками русского олигарха Дерипаски.
— Темная ночь, только пули свистят по степи, — печально пела Ленка, аккомпанируя себе на аудиогиде, — только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…
— В темную ноооочь, ты, любимая, знаю, не спииишь, — подхватил Вова сдавленным от волнения голосом, — и у детской кроватки тайкооом ты слезу утираешь. Как я люблю глубину твоих ласковых глаааз, как я хочу к ним прижаться сейчас гу-ба-миии! Темная нооочь разделяет, любимая, нааас, и тревожная черная стееепь пролегла между нами.
— Ой, кто здесь? — вскинулась Ленка, отбросив в сторону аудиогид.
— Это я, любимая, — нежно сказал Вова. — Карточки на хлеб получила? Покажи детей.
— Они ушли купаться, — сказала Ленка, увидела меня и быстро добавила: — Целый день траншеи рыли, умаялись.
— Вот так я снова не увидел своих детей, — печально сказал Вова. — Не печалься, милая, доверяй нашему трудолюбивому народу. Ситуация контролируется нашей армией во главе с Верховным Главнокомандующим Владимиром Зеленским. В режиме двадцать четыре на семь мы имеем постоянную координацию со всеми ведущими странами мира.
— Порошенко тебя не обижает? — заботливо спросила Ленка.
— Мы готовы к любым шагам с любой стороны, — дипломатично ответил Вова и дал отбой.
— Это самое главное, — солидно кивнул я. — Друг, оставь покурить.
Вова протянул мне айкос со вкусом махорки. Я затянулся и скривился от отвращения.
— У меня есть отличный план, — заметил Вова.
— Тащи, — обрадовался я.
— Не в том смысле, — поморщился Вова. — План на случай войны. Надо пригласить в Украину Байдена, Байден отобьется. А я на это время могу вместо него в Америку поехать.
— Гениально! — воскликнул я.
— А то, — скромно улыбнулся Вова, щелкнул секундомером и объявил: — Конец учениям! Все участники успешно справились с поставленной задачей, как видим, у нашей команды все под контролем!
Дверь Ставки открылась, вошел Юзик. Он был в плавках и маске для сноркелинга, на плече висело пляжное полотенце, а на руке — беспроводная колонка.
— Вперед, за родину! — гаркнул Юзик с порога.
Мы торопливо встали с кресел, покинули Ставку, пересекли холл, миновали зону бассейнов и вышли на пляж.
Погода стояла безветренная, однако море в Оманском заливе было неспокойно. Мир лихорадило, но мы с Вовой были готовы к любым шагам с любой стороны.
