Изменилась ли позиция США по отношению Грузии? Когда зимой в Вашингтоне сменилась администрация, многие вынесли вердикт: Грузии больше нечего ждать от Америки – в команде Барака Обамы друзей Саакашвили нет.
Действительно, с администрацией демократов грузинского президента персональные отношения не связывают. Однако это вовсе не означает, что благоволение к Грузии в Вашингтоне исчезло, и недавний визит в Тбилиси вице-президента Джо Байдена, наделавший столько шума в Москве, это доказал.
Чем же объяснить тот факт, что американо-грузинские отношения не претерпели столь радикальных изменений, как того ожидала Москва?
Пожалуй, есть три основные причины.
Первая – специфика преемственности внешней политики в США. Хотя считается, что каждая приходящая администрация отвергает политику своих предшественников, ругает их за все совершенные в мире ошибки и действует от противного, в реальности преемственности в курсе подчас больше, чем кажется. В нынешней ситуации, скорее, можно говорить о смене приоритетов и тактики, но не о принципиально ином курсе.
Что же касается людей из команды Обамы, то в Москве их причисляют к реалистам, вот они и ведут себя как реалисты. К примеру, еще год назад было понятно, что перспектива членства Грузии (и Украины) в НАТО хотя и подтверждена альянсом, но не имеет четких временных рамок. По оценкам Вашингтона, ныне примерно половина из 28 членов альянса выступает против быстрого принятия Грузии и Украины в альянс. Это реальность, и ее учли. Ныне официальные лица администрации говорят так: «Мы полностью поддерживаем стремление Грузии стать членом НАТО… НАТО проводит политику открытых дверей и приветствует всех кандидатов, соответствующих требуемым характеристикам». Это две недели назад подтвердил и Джо Байден в ходе своего визита в Грузию, об этом же говорили на слушаниях в Конгрессе представители Госдепа и Пентагона.
Тогда что изменилось? Слегка изменилась тональность. В период республиканцев в адрес Грузии звучали лишь цветистые слова поддержки «светочу демократии». Отсутствовал не то что негатив, но даже нейтральная лексика международного общения. Ныне абсолютно все официальные лица продолжают стоять на позиции необходимости поддержки грузинской демократии, экономики и укрепления политических институтов, однако к этому добавляются призывы к Тбилиси проявлять осмотрительность. «Вице-президент сказал, что Грузия должна больше работать с целью укрепления демократии… Вице-президент также подчеркнул, что нет военной альтернативы реинтеграции Абхазии и Южной Осетии, и что Грузия должна сосредоточиться на дипломатических усилиях». Об этом 4 августа заявил помощник госсекретаря по европейским делам Филипп Гордон во время слушаний в Конгрессе, специально посвященных годовщине событий.
Любопытен еще один момент: невзирая на партийное большинство демократов в Конгрессе, никогда в истории США конгрессмены не являли собой пример партийной дисциплины и не поддерживали слепо все, что исходит от Белого дома. Этот факт обычно крайне трудно поддается пониманию в Москве, и когда, скажем, президент не добивается чего-то от Конгресса, российские политики усматривают в этом двойные стандарты американских империалистов. Отнюдь. Это плата за независимость ветвей власти.
Но по Грузии, надо признать, позиции Конгресса и администрации во многом совпадают. Они схожи как в части поддержки грузинских усилий по укреплению демократических процедур и институтов, так и приоритетности дипломатических усилий в решении территориальных вопросов. «США должны продолжать активно поддерживать суверенитет Грузии, невоенные усилия по восстановлению территориальной целостности», — эти слова принадлежат сенатору Джин Шаин. Кстати, здоровенный пакет помощи – 1 млрд. долларов – который прежняя администрация обещала Грузии, реализуется уже при администрации действующей и при поддержке обновленного состава Конгресса.
Стоит напомнить еще одну деталь: одним из тех, кто предложил и активно затем поддерживал этот пакет, был Джо Байден, тогда глава сенатского комитета по международным отношениям. Не далее как через полторы недели после событий прошлого августа он заявил, что будет всячески убеждать администрацию и конгрессменов поддержать пакет помощи, а действия России в Грузии «будут иметь последствия». Не была поставлена под сомнение и американо-грузинская комиссия по стратегическому партнерству, первое заседание которой прошло в июне.
Вторая причина, которую весьма трудно осознают в Москве, — отношение к маленьким. В западном мире уже на протяжении десятилетий наблюдается гораздо более сочувственное и внимательное отношение к небольшим странам, если они, конечно, не являют собой тоталитарное исчадие ада. Это – международное следствие внутренних изменений в западных демократиях, примат принципов защиты слабых, толерантность к правам любых меньшинств. В этом смысле не меньшее напряженное недоумение, например, вызывают упорные запреты московских властей на проведение гей-парадов. К примеру, сексуальные меньшинства регулярно устраивают фестивали в Вашингтоне, но никому и в голову не приходит их запретить, хотя в целом Америка придерживается достаточно пуританских нравов. Поэтому любое посягательство на тех, кто располагает меньшим арсеналом средств, чтобы ответить, вызывает сочувствие.
Не стоит забывать еще о двух вещах: в отличие от российских официальных лиц грузинские весьма регулярно наведываются в США, выступают в институтах, центрах, дают разъяснения и пр., что крайне неохотно, редко и, как правило, с большим опозданием делают чиновники из Москвы. Для американцев, привыкших к открытости политического процесса, это весьма важный аргумент. Кроме того, грузинские политики, многие из которых учились в США, знают, как строить свое выступление и что говорить американцам. Они говорят на одном с ними языке. Выступление подчас может не содержать никакого контента, но в нем несколько раз будет красиво сказано о приверженности принципам демократии и идеалам «революции роз». Парадокс в том, что в публичной политике практичные американцы любят высокопарные фразы – это часть их истории.
Третий фактор, сыгравший не в пользу России, — ее вето на продление мандата миссий ОБСЕ и ООН в Закавказье. Российские дипломаты объяснили свою позицию тем, что изначально мандат – в соответствие с резолюцией ООН – давался на поддержание территориальной целостности Грузии. Однако после августа 2008 года регион живет в новых реалиях, и наблюдатели не могут выполнять возложенную на них миссию.
Однако в западных странах, ни одна из которых не признала Абхазию и Южную Осетию, вето было истолковано иначе. Многие как раз недоумевали: если Москва, полагали они, так стремится доказать виновность Грузии в эскалации напряженности, и если Москве так важно продемонстрировать, что она вынуждена была ответить именно на агрессию Саакашвили, то в интересах России было бы миссию оставить. Потому что тогда, начни Саакашвили какие телодвижения, это мгновенно будет зафиксировано международными наблюдателями, что подтвердит правоту России. Иначе же Москва создает «серую зону», в которой может происходить что угодно, и именно Россия будет за это ответственна в случае обострения ситуации.
Наконец, последний довод – из политики реалистов. Грузия занимает важное положение с точки зрения афганского транзита, что в период администрации Обамы, очевидно, приобретает еще большее значение. Грузия предоставляет транзит, включая воздушный, коалиции сил, кроме того, в этом и 2010 году грузинские военные пополнят контингент сил безопасности в Афганистане. В этой ситуации вряд ли стоит ожидать, что американские, да и европейские союзники перестанут придавать значение обстановке в Грузии. Будет продолжаться военная, экономическая, политическая помощь, будут по-прежнему выделяться средства (как недавно сказал Байден, Грузия уже занимает лидирующие позиции по объему получаемых средств на душу населения). Среднесрочная цель также объявлена – помочь Грузии подготовиться «к первой за всю историю передаче власти» в связи с истечением срока полномочий. То есть пройти президентские выборы 2013 года без революций.
Светлана Бабаева, обозреватель РИА Новости (Вашингтон)
