О «Московской панике» 15-17 октября 1941 года

15 октября 1941 года Сталин подписал секретное постановление Государтвенного комитета обороны № 801 «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы», предусматривавшего отъезд из Москвы советского правительства во главе с собой, любимым.

Как всегда, тайное быстро стало явным, потому что сами же партийные вожди делились секретом «по секрету» с тещами, свекрами, кумовьями и друзьями, а те в свою очередь — со своими. По городу распространились панические слухи, что коммунисты сдают Москву немцам, а сами бегут. Говорили, что первым сбежал Сталин. За границу. С мешком денег.

На самом деле первым сбежали все члены ЦК партии во главе с главным пропагандистом и правой рукой Сталина товарищем Ждановым.

Старший майор госбезопасности Шадрин доложил заместителю наркома внутренних дел Всеволоду Меркулову о результатах обхода здания ЦК ВКП(б) на Старой площади:

«Ни одного работника оставлено не было. В кабинетах царил полный хаос. Многие столы взломаны, разбросана всевозможная переписка, в том числе секретная. Совершенно секретный материал, вынесенный в котельную для сжигания, оставлен кучами».

Секретарь Союза писателей СССР Александр Фадеев докладывал, что автор слов песни «Священная война» Лебедев-Кумач привез на железнодорожный вокзал две машины вещей, не мог их погрузить в течение двух суток и «психически помешался».

Участник обороны Москвы Михаил Коряков, командированный 16 октября в Москву за противотанковыми минами свидетельствовал:

«Как крысы с тонущего корабля, бежали из Москвы директора заводов, крупные советские чиновники, работники центрального аппарата, захватывая поезда и автомобили. Народ, не имеющий ни автомобилей, ни привилегий на проезд по железной дороге, перехватывал беглецов, избивал, устраивал им «станции Березайка — вылезай-ка». На заставах, установленных рабочими, потрошили чемоданы, находили пачки денег в банковской упаковке.

Десятиклассник 407-й московский школы Лев Ларский, который утром 16 октября оказался возле Заставы Ильича, вспоминал:

«Я сразу определял, какое начальство драпает: самое высокое в заграничных лимузинах с «кремлевскими» сигнальными рожками; пониже в «эмках», более мелкое в старых «газиках», самое мелкое — в автобусах, машинах «скорой помощи», «Мясо», «Хлеб», «Московские котлеты», в «черных воронах», грузовиках, пожарных машинах.

А рядовые партийцы бежали пешком по тротуарам, обочинам и трамвайным путям, таща чемоданы, узлы, авоськи и увлекая личным примером беспартийных».

В Москве начались грабежи, мародерство и убийства. Грабили магазины и целые железнодорожные составы. Милиция попряталась, потому что неизвестные лица стали резать коммунистов и чекистов. Уже не потому, что те бежали, а потому, что они — коммунисты и чекисты.

Апогея паника достигла 16 октября. Ларский вспоминал:

«В три часа на мосту произошел затор. Вместо того, чтобы спихнуть с моста застрявшие грузовики и ликвидировать пробку, все бросались захватывать в них места. Те, кто сидел на грузовиках, отчаянно били нападавших чемоданами по головам.

Атакующие лезли друг на друга, врывались в кузова и выбрасывали оттуда оборонявшихся, как мешки с картошкой. Но только захватчики успевали усесться, только машины пытались тронуться, как на них бросалась следующая волна. Ей-богу, попав впоследствии на фронт, я такого массового героизма не наблюдал…»

Неимоверными усилиями и беспощадной жестокостью с паникой удалось справиться. Сталин к тем своим «соратникам», которые устроили «драп-марш», отнесся на удивление мягко. Да это и понятно, ведь паника-то началась непосредственно с него самого. Товарищ Сталин вообще был изрядным трусом.

Поэтому тему той невиданной паники предпочли не раздувать и забыть. А главным советским пропагандистам товарищам Андрею Андреевичу Жданову и товарищу Георгию Федоровичу Александрову (которые драпали в числе первых) было поручено сочинить «самую правдивую» историю войны, в которой ключевую роль играла тема «героической обороны Москвы».

Кстати, немцы бы Москву взяли. Но как раз в то время, когда Сталин и компания смазывали пятки салом, а перепуганный Жуков требовал вывести штаб фронта на восток от Москвы, пошли затяжные двухнедельные дожди. За это время успели подоспеть сотни американских и британских танков по ленд-лизу, которые в конце-концов и остановили наступление Вермахта.

Ну и «сибирские дивизии», как же без них. На самом деле, то были дивизии, снятые с Дальневосточного фронта. Это стало возможным после получения информации о том, что Япония будет нападать на США, а не на СССР.

Так американцы, даже еще не вступив в войну, спасли Москву и персональный зад товарища Сталина.

На фото — высшие советские чиновники с семьями грузятся в самолет дабы «героически защищать столицу СССР до последней капли крови».