Президент США Барак Обама накануне своего первого официального визита в Россию – поездка запланирована на 6-8 июля – выступил с серией публичных заявлений об отношениях Москвы и Вашингтона, дал интервью американскому информационному агентству АР, ИТАР-ТАСС и телеканалу "Россия".
Андрей Пионтковский
Наблюдатели особо отметили дружеский тон Барака Обамы в адрес президента России Дмитрия Медведева и критический – в адрес премьер-министра России Владимира Путина, который, как считает американский президент, одной ногой все еще стоит в прошлом.
Находившийся в этот момент в краснодарском селе Выселки на встречах с тружениками российский премьер ответил в привычной для себя манере: "Мы не умеем стоять враскорячку", возможно, поставив тем самым в тупик переводчиков Государственного департамента.
Ситуацию накануне визита Обамы в Москву анализирует известный московский политический эксперт, приглашенный профессор Гудзоновского института в Вашингтоне Андрей Пионтковский.
— Андрей, понравилось вам, как опытный российский премьер "отбрил" молодого американского президента?
— По путинским меркам это было довольно мягкое заявление. Обычно в таких случаях он сразу обещает отрезать что-нибудь так, чтобы никогда больше не выросло. Если прочесть заявление в целом, оно было — опять же по путинским критериям — достаточно конструктивным. Правда, снова прозвучала классическая интерпретация, что американцы совершали ошибки, а теперь новая администрация их осознала, а мы все делаем правильно.
— Некоторые ваши коллеги увидели в заявлениях Барака Обамы намерение желание расколоть единый российский политический фронт: отдельная политика по отношению к молодому президенту Медведеву, которого кое-кто считает в Москве и за ее пределами либералом, и более жесткий тон в отношении Путина. Вам кажется верной такая трактовка вопроса?
Видимо, Обама использует бренды "Медведев" и "Путин" безотносительно к этим личностям, для того, чтобы обозначить две противоречивые тенденции в российской внешней политике
— Трудно было это не увидеть. И, откровенно говоря, это меня довольно удивило. За неделю до этого отношение Обамы к иранским событиям было осторожным, и свою сдержанность он как раз объяснял тем, что ему ни в коем случае не хочется создать впечатление, что он хочет вмешиваться во внутренние дела Ирана. Но тут у значительной части российской общественности он как раз такое впечатление и создал. Одно из объяснений – в Америке был очень мощный "десант" медведевских людей, например, из Института современного развития. Видимо, они очень активно объясняли советникам Обамы, какой Медведев замечательный, что это вообще будущее русского либерализма, что иметь дело Обаме долгие годы придется с Медведевым и так далее. И Обама вроде бы проникся этими настроениями.
Видимо, Обама использует бренды "Медведев" и "Путин" безотносительно к этим личностям, для того, чтобы обозначить две противоречивые тенденции в российской внешней политике. Он хочет определенности. Либо это будут, несмотря на разногласия, какие-то конструктивные отношения, например, сотрудничество в Афганистане, либо будет продолжаться вакханалия антиамериканской пропаганды, когда по первому каналу господин Кадыров всю последнюю неделю рассказывает, что за всеми террористическими актами на Кавказе стоят Соединенные Штаты. Обама хочет немножко обострить ситуацию, чтобы получить все-таки ответ.
— Какими вам представляются политические последствия намечающейся стратегии Барака Обамы? Владимир Владимирович Путин не любит такого.
— По Москве ходит фраза одного высокопоставленного дипломата, и она уже цитировалась в нескольких изданиях: "вообще-то очень удачно идет подготовка к визиту, по соглашению о контроле над вооружениями продвинулись даже дальше, чем ожидалось. Но как бы у Путина не съехала окончательно крыша, и он все не изгадил…" Будем ждать одного из центральных событий этого визита.
— А достаточно хорошо просчитали в Вашингтоне возможные последствия?
— Я скажу осторожно: меня попытка озадачила.
— Вы ожидаете каких-то серьезных результатов от этой поездки?
— Смотря что считать серьезными результатами. Будет, конечно, декларация, предваряющая подписание в декабре нового договора. С одной стороны, это хорошо, в области стратегических вооружений нужна предсказуемость, ясность, транспарентность. Давайте не будем забывать, что это прежде всего не договор о разоружении, а договор об условиях взаимного гарантированного уничтожения. Мы будем в Женеве, наши переговорщики будут там драться за каждую боеголовку. То есть это классический договор времен холодной войны. Хорошо, что он подписан, но плохо, что наши отношения таковы, что такой договор необходим.
— А может так случиться, что Барак Обама выйдет на пресс-конференцию с Дмитрием Медведевым и скажет журналистам: вот я посмотрел в глаза Дмитрию Медведеву и увидел там то-то и то-то. Вы исключаете такой поворот событий?
— Практически он это сказал в тех обращениях к российской прессе и в его нашумевшем интервью АР. Он сказал массу замечательных слов о Медведеве. Медведев понимает, что холодная война закончена.
Андрей Шарый
