12 июня состоятся выборы президента Ирана, что, конечно, совпадает с Днем независимости РФ, но по своей значимости все же, кажется, несколько весомей. Почему же о пустом празднике разговоров много, а о важнейшем событии международной жизни — тишина? Об этом наш разговор с директором Института проблем глобализации Михаилом Делягиным.
Михаил Делягин
— Мне тоже непонятно, почему российские СМИ замалчивают это событие. Возможно, причиной является вопиющее падение образованности и сужения кругозора, возможно — невозможность для значительной части нашего общества представить то, что какие бы то ни было выборы действительно могут быть реальными. Тем более в Исламской Республике Иран.
— Может быть, молчание связано с ожидаемыми неутешительными итогами?
— Шансы нынешнего президента Ахмадинеджада действительно невелики из-за кризиса, весьма болезненно ударившего по стране. Президент Ирана, как и руководство России, весьма долго отказывался признавать даже наличие социально-экономического кризиса и отрицал сам этот термин, что, как и в нашей стране, не позволило государственному аппарату принять и осуществить реальные стабилизационные меры.
В то же время население Ирана страдает от сильной инфляции (достигшей 25%) и экономического спада, проявляющегося прежде всего в росте безработицы. Это вызывает недовольство населения и особенно прозападной (разумеется, по иранским меркам) части молодежи, в Иране довольно значительной.
Недовольство распространяется и на элиты: председатель Центробанка недавно подал в отставку из-за конфликта с правительством (по сути дела, Ахмадинеджадом), требовавшим увеличения расходов бюджета, в том числе за счет кредитной эмиссии.
— Есть еще какие-то признаки ослабления действующей власти?
— О слабости позиций Ахмадинеджада свидетельствует тот факт, что, когда он внес в бюджет страны поправки, предусматривающие специальные расходы на увеличение лояльности населения к существующей власти (то есть к самому президенту), парламент вычеркнул эти расходы. (Это правда, хотя российским парламентариям, чтобы хотя бы представить такое, надо обладать исключительно крепкой памятью).
В свое время Ахмадинежад победил сменявших друг друга либеральных реформаторов (опять-таки в иранском значении этого слова), выступая как сторонник и едва ли не марионетка мулл, однако, придя к власти, сумел весьма эффективно лишить их значительной части политического влияния. Это вызвало восторг большой части иранского общества, уставшего от коррумпированных ортодоксальных мулл, однако теперь это же самое общество устает уже от самого Ахмадинеджада, — а ему уже не на кого опереться в своем противостоянии либералам.
— И кто придет на место Ахмадинеджада?
— Наиболее вероятный победитель выборов — реформатор Мир-Хосейна Мусави, поддерживаемый влиятельным экс-президентом Мухаммадом Хатами. Мусави был премьером в его президентство и, чтобы помочь ему, Хатами не стал выдвигать свою кандидатуру на выборы.
Мусави одержал победу над Ахмадинеджадом в открытых теледебатах, транслировавшихся в прямом эфире. (Сам факт проведения таких дебатов свидетельствует о том, что «исламская демократия» в Иране значительно ближе к тому, что мы обычно подразумеваем под этим термином, чем «суверенная демократия» в России).
Действующий президент сорвался, перешел на личности и был, как школяр, публично отчитан кандидатом, потребовавшим прекратить его перебивать (и действующий президент, как это ни удивительно для нас, подчинился!) и заявившим, в частности: «Я приду, чтобы изменить ситуацию, изменить менталитет, чтобы никто больше не страдал от публичных обвинений. Вы подвергаете страну опасности».
— У лидера оппозиции есть свои группы поддержки, социальная или, может быть, классовая база?
— Мусави добился растущей поддержки у молодежи и женщин, демонстративно привлекая жену к участию в предвыборных митингах, появляясь и фотографируясь вместе с ней. Наблюдатели отмечают, что его жена надевает цветные платки вместо традиционных черных, — шаг, являющийся в Иране значительно большим вызовом, чем одергивание президента в прямом эфире.
Приход к власти Мусави будет означать активизацию сотрудничества с США, в частности, сокращение поставок нефти Китаю и активное освоение месторождений газа, по которым Иран занимает второе место в мире. Для России даже начало проработки проектов освоения иранских газовых месторождений и поставок иранского газа в Евросоюз означает резкое падение доходов и влияния, в первую очередь в Европе, что усугубит социально-экономический кризис и приблизит кризис политический.
Поэтому выборы в Иране значительно важнее для правящей бюрократии, чем выборы в России: помимо прочего, она ведь еще и не знает их результата!
Анна Иванова
P.S. 9 июня в Тегеране состоялись массовые манифестации в поддержку основного соперника Махмуда Ахмади-Неджадда на президентских выборах, Мира Хоссейна Моссави. Его сторонники образовали живую цепь, которая местами превращалась в настоящее людское море, которая соединила северные и южные предместья 30-милионной иранской столицы.
mignews.com
