Вот уже почти 13 лет, как я дал себе зарок – не платить ни недобросовестным милиционерам, ни жадным работникам ЖЭКов, ни другим равнодушным госчиновникам, которые должны мне что-то сделать и так. По долгу службы. И потому, что я уже плачу им – из госбюджета, куда отчисляются мои налоги. И, согласитесь, не моя и не ваша вина, что чиновникам платят, как им кажется, мало. А в сентябре 1996 года произошло вот что…
…Ставший тогда премьером Павел Лазаренко не только резко изменил свою неизбывную колхозную внешность и поменял костюмы, галстуки и оправу очков, но и, похоже, проводил «рейды устрашения» среди журналистов, которые, ясное дело, не могли воспринимать эту политическую фигуру без изрядной доли скепсиса, брезгливости или иронии. Чтобы, видимо, добиться «правильного» восприятия своей персоны, буквально в два дня ряд журналистов подверглись нападениям неизвестных и избиениям. На улицах, в собственных подъездах и квартирах.
Ко мне рано утром пришли прямо домой. Позвонили в дверь, маленький мальчик сказал, что я залил водой соседей снизу. Я открыл и… получил кулаком в лицо. Поскольку только накануне у меня с правой руки сняли гипс, достойного сопротивления у меня не получилось. Очнулся я со связанными руками и ногами и с наволочкой на голове. Короче, ребята покуражились на славу. Чтобы, как они сказали, не был таким умным и делился деньгами.
Но самое интересное было потом. Тогдашний президент Леонид Кучма в прямом эфире ТВ заявил, что раскрыть нападения на мою скромную персону и других масс-медийщиков – «дело чести милиции и СБУ». Я президента за язык не дергал, но благодаря его словам узнал, что значит «дело чести» по-украинско-милицейски. Трепали нервы мне и моим коллегам, но никого из преступников так и не нашли. А где-то ближе к Новому году один из следователей сказал мне, что я, видимо, насолил кому-то наверху, потому что ему не дают заниматься непосредственно «группой нападения», которая уже известна. Потом все заглохло и вовсе. Сняли и Лазаренко. А через одного из будущих светочей «оранжевой свободы слова» я заключил с уволенным Лазаренко наш двухсторонний «пакт о ненападении» – он на меня в квартире, я на него беспочвенно в прессе…
Теперь «Пашка-Панамец» – на нарах в Калифорнии, его «оранжево-свободолюбивый» посланец – в могиле, а я с тех пор сам не плачу милиционерам и жене своей не позволяю. Во всяком случае, при мне…
А вспомнил я об этом в связи вот с чем: в нынешний День журналиста, 6 июня 2009 года, в 11 часов вечера прямо на Крещатике, поворот на бульвар Шевченко, у моей жены отобрали водительские права. Официально – якобы за создание аварийной ситуации. На самом же деле за то, что я запретил ей платить милиционеру (на их сленге – «все уладить», «договориться»).
Началось все банально. При основном красном цвете светофора и вспомогательном зеленом, разрешающем поворачивать направо, жена повернула с Крещатика на бульвар, от Бессарабки, нагло перестраиваясь с левого ряда в правый, появился таксист, просигналил, и жену остановил гаишник и обвинил ее в создании аварийной ситуации. Таксист немедленно написал объяснение, отъехал и остановился чуть выше. Я не вмешивался до тех пор, пока жена не вынула кошелек…
Тогда я вышел и сообщил сержанту, что министр внутренних дел Украины Юрий Луценко публично обещал увольнять всех, кто будет требовать деньги с водителей. Остановивший милиционер, узнав, что мы с женой журналисты, немедленно передал все бразды правления своему коллеге, который сидел в машине (номер 22 66), и исчез. Дальше с нами разбирался уже этот фигурант. О том, что он – Вареник Валерий Владимирович из 2 взвода 2 батальона полка ДПС, мы узнали уже из протокола. Ни сам Вареник, ни его исчезнувший коллега нам удостоверений не предъявляли и даже не представились, что уже является грубейшим нарушением, а приступили сразу к делу: либо деньги, либо протокол и штраф.
Но дальше – больше. Когда этот самый Вареник понял, что денег он не получит, то изъял у жены права и вручил ей копию протокола. Без номера, без серии, оформленный неряшливо и не по форме. А потом и вообще произнес сакраментальную фразу: «Ха, да я пил по сто грамм с Юрием Витальевичем – посмотрим, как он меня будет увольнять. Не надо меня пугать. Я вообще имею право вас задержать на три часа». Я немедленно позвонил по «горячей линии» (благо – номер был начертан у милиционера на капоте его машины – 8-044-483-70-64), как и советовал тот же Луценко в случае возникновения трений с милицией на дорогах. Со мной отказались разговаривать. Точно так же, кстати, грубо и нагло оборвав разговор, отказались разговаривать в тот же день и второй раз, когда я все же пытался выяснить причину изъятия прав уже из дома.
Теперь моя жена ездит по талону и копией неправильно оформленного протокола, а я зато понял несколько вещей. Во-первых, милиция у нас как была, так и остается в выигрышном положении во всех ситуациях на дорогах – гражданин не может защититься от их произвола никак, ибо правонарушение устанавливается «на усмотрение работника ДПС». Именно он устанавливает, была «аварийная ситуация» или не было. И тогда происходит следующее: либо дэпээсник получает взятку и все «урегулирует», либо отправляет дело в суд. И тогда уже страна получает штраф. Вот поэтому-то руководство МВД периодически и докладывает о своих успехах в пополнении госбюджета за счет штрафов водителей-нарушителей. Якобы нарушителей…
Во-вторых, защититься у любого рядового водителя в суде нет практически никакой возможности. Один его голос всегда противостоит минимум двум голосам – милиционера и «свидетеля». В моем случае – того вот таксиста. Но я буду защищаться, так как тоже нашел незаангажированного свидетеля, который не сидел у нас с женой в машине и всю ситуацию, в том числе и якобы «аварийную», видел со стороны. И он – не водитель. Его нельзя будет «прищучить» в отместку за «неправильные» показания. Так, как, например, того же таксиста, который может либо пострадать от милиции за несуществующие нарушения, либо за «индульгенцию» от дэпээсников напишет, что мы с женой ездили по Крещатику со скоростью 300 км в час и норовили подрезать все проезжающие мимо авто.
В-третьих, ни у меня, ни у кого-либо еще без спецоперации и без спецаппаратуры нет возможности доказать, что такие вот «аварийные ситуации» создаются умышленно. Как разводки с целью либо получить взятку, либо штраф. Ну что стоит милиционеру договориться с таксистом, и тот будет писать свидетельские показания об «аварийной ситуации» на каждого второго водителя на таком вот неоднозначном повороте с двумя показателями светофора? Да ничего! И все делается примитивно просто: таксист «бибикнул», милиционер тормознул, таксист написал показания, а якобы проштрафившийся водитель платит «мзду за урегулирование». И мент с таксистом делят «прибыль». И отстегивают наверх, в контролирующие органы, на «горячую линию» например, чтобы она не вякала…
В нашем случае было похоже на это. Иначе зачем наш якобы пьющий с министром Вареник пытался изъять у меня бумажку, на которой я записал номер «нашего» таксиста? Это, как минимум, глупо, ибо этот номер все равно нужно указывать в протоколе. Но видимо, дэпээсник жадничал и до последнего момента хотел получить с нас за «урегулирование», а не выписывать протокол…
А ведь сколько водителей, чтобы не связываться, платят! Или их потом обдирают в суде. Я пытался и на следующий день прояснить ситуацию – вернуть права и наказать Вареника за превышение служебных полномочий и попытку мздоимства – и позвонил на «горячую линию» уже по телефону: 272-46-59. Некто Ковров, слава Богу, хоть поговорил со мной. Но разбираться в ситуации не стал вообще…
И, наконец, в-четвертых, это ж до какой степени надо распустить свой личный состав, что обычный сержант милиции может спокойно и нагло говорить журналистам, что не боится своего министра, ибо с ним «пил по 100 граммов». Но это с одной стороны. С другой же – это как же надо министру чувствовать свою безнаказанность, что, возможно, действительно бухать с подчиненными. Например, для повышения популярности среди них и ради популистской взаимной любви «верхов» и «низов».
И они, конечно, могут любить там друг друга, как хотят. Хоть сверху вниз, хоть снизу вверх. Но при чем тут граждане? Или решили и таким способом пополнить либо свои собственные карманы мздой, либо госказну – штрафами? Если да, то чего уж там мелочиться – штрафами «мочите» всех водителей подряд уже за то, что вообще осмеливаются выезжать на улицу…
Впрочем, всех подряд мочить у нашей милиции не получится. «Дело чести» для них заканчивается там, где платят или пугают сильные мира сего. Любого гражданина милиционеры, в том числе и люди в офицерских погонах, могут выпотрошить по-любому. А вот «мажоров», «детей бога» и прочую золотую молодежь и денежные мешки они не трогают. Мерилом нравственного падения украинской милиции для меня лично является приснопамятное «дело Калиновского». «Мальчик-мажор» во хмелю «замочил» служащего пожарной охраны, фактически коллегу ментов. А они выпустили убийцу и дали возможность ему скрыться. За небольшую проплату. А во всем мире полицейские до конца и особо пристрастно преследуют именно тех, кто поднял руку на их коллег…
В Украине безнаказанность и бездеятельность милиции – это близнецы-братья. Две стороны одного процесса. Милиционеры либо не делают вообще ничего, чтобы защитить права человека, либо делают с человеком все, что им захочется. Спросить-то не с кого. И, похоже, некому…
Я, памятуя буйно-хмельной франкфуртский эпизод в жизни г-на Луценко и наши с ним неплохие личные отношения, хотел по-дружески предупредить его: мол, как-то поговори с сержантами и либо не пей с ними, либо попроси их не рассказывать об этом. Я связался с некой Инной Кысиль, подвизающейся в помощницах Луценко, и попросил ее передать министру, что, дескать, его возможные выпивки с личным составом еще не дают им прав отбирать права у водителей. Разговор не получился. Мне сначала тупо и высокомерно сказали, что негоже спекулировать на пьянках министра во Франкфурте, а потом посоветовали писать заявления на поборы Вареника самому Варенику. А также готовиться предоставить доказательства того, что мент Вареник требовал у моей жены взятку, например, диктофонную запись. А потом просто бросили трубку. Ну и, как говорится, ладненько. Мне трудно представить, что я к каждому милиционеру подхожу с диктофоном и записываю его. Еще труднее мне представить, что это делает моя жена. Значит, мы беззащитны…
«Неправильно ты с ними говоришь. Их просить надо», – сочувственно подсказал мне коллега, слышавший мой разговор с этой самой Кысиль. И я понял, в чем моя проблема. ПРОСИТЬ о чем-либо ИХ я не буду никогда! Хотя бы потому, что, повторяю, это они у меня, как у гражданина-налогоплательщика, на содержании, а не я – у них. Но еще и потому, что просить их – это слишком много чести тем, кто не знает, что это такое…
Поразил меня и тот момент, что нынешняя «оранжевая», если судить по последней пресс-конференции президента Ющенко, власть по-прежнему страшно гордится якобы дружбой с журналистами и якобы даже ценит их труд. И в этом, конечно, что-то есть. Даже мне накануне Дня журналиста подогнали подарок от президента Виктора Ющенко, чему я немало и удивился, и умилился: я нещадно критикую главу государства, а он зла не помнит. Более того, могу свидетельствовать, что в самом начале верховные «оранжи» действительно приказали шавкам пониже не трогать, а даже помогать журналистам. И не трогали. И помогали…
…А сейчас ситуация, видимо, меняется – журналистов давно и постоянно прессуют. Сообщения об этом поступают с завидной регулярностью. Что произошло? Видимо, выборы на носу, и «журналюг проклятых» решили приструнить? Или это каждый раз частность? Как в моем случае?
А может, просто милиционеры решили таким образом отомстить журналистам за то, что те предали огласке поведение министра Луценко в Германии? Ну так, во-первых, то были немецкие журналисты. Во-вторых, не последуют ли за простыми остановками на дорогах вкупе с прочими мелочными придирками и такие инциденты, о которых я писал в начале статьи? Если да, то тогда все и станет на свои места. Как все встало после того, как были похоронены и забыты все обещания, выданные этой властью на приснопамятном Майдане…
…А милиционера Вареника мне просто жаль. Даже если ему в жизни повезло и он бухнул с Луценко, то кто-то все равно должен объяснить ему, что в жизни есть и другие радости. Равно как и то, что пьянка с министром не означает, что и другие начальники будут с ним бражничать и таким образом помогут ему жить безбедно. Не получится это, не получится, миляга Вареник. Впрочем, кто его знает. Как говорится, вздрогнули. За удачу!…
Владимир Скачко
