2 мая 2009 г. президент Российской Федерации утвердил новую стратегию национальной безопасности РФ до 2020 года. На мой взгляд, этот 25-страничный документ можно считать своего рода наглядным пособием, объясняющим долголетнюю конфронтацию Москвы с США и их союзниками по НАТО.
Ариэль Коэн
Однако, как считают ведущие российские аналитики, такого рода бумаги пишутся в основном для внешнего потребления и мало соответствуют реальности. Радикальные реформы вооруженных сил, начатые еще при Президенте Путине, уже идут вовсю. Работу возглавляет министр обороны Анатолий Сердюков, а непосредственное руководство осуществляет начальник Генштаба генерал Макаров.
Эти реформы означают отказ от огромной армии, и имеют целью создание более компактных, современных и высокопрофессиональных вооруженных сил, но вместе с тем они делают «полномасштабную» войну НАТО и РФ менее возможной.
Аналитики полагают, что тон новой военной доктрины был в значительной степени продиктован гневом Москвы по поводу того, что президент США Барак Обама по-прежнему поддерживает Грузию в ее противостоянии с Россией.
При этом Россия не придает значения тому, что поддержка США Грузии при администрации Обамы уменьшилась по сравнению с президентством Буша.
По мнению экспертов Совета национальной безопасности (СНБ) России, который занимался разработкой стратегии, военной безопасности России угрожает: «…Политика ряда ведущих зарубежных стран, направленная на достижение преобладающего превосходства в военной сфере, прежде всего в стратегических ядерных силах, путем… формирования в одностороннем порядке глобальной системы противоракетной обороны и милитаризации околоземного космического пространства, способных привести к новому витку гонки вооружений…»
В новом документе также отмечается, что угрозы для России могут исходить от стран, нарушающих соглашения по контролю над вооружениями.
В интервью «Известиям» Секретарь Совбеза России, бывший руководитель ФСБ генерал Николай Патрушев сказал, что «национальная безопасность обеспечивается через достижение стратегических национальных приоритетов», что подразумевает становление «конкурентоспособного государства с высокотехнологичной промышленностью, современным оборонным потенциалом и достойным качеством и уровнем жизни народа».
Патрушев раскритиковал «продолжающиеся программы НАТО по проецированию силы» и наращивание военной мощи для создания для себя расширенной глобальной роли. В Стратегии говорится: «Несостоятельность существующей глобальной и региональной архитектуры, ориентированной, особенно в Евро-Атлантическом регионе, только на Организацию Североатлантического договора, а также несовершенство правовых инструментов и механизмов все больше создают угрозу обеспечению международной безопасности.
Переход от блокового противостояния к принципам многовекторной дипломатии, а также ресурсный потенциал России и прагматичная политика его использования расширили возможности Российской Федерации по укреплению ее влияния на мировой арене.
Иными словами, это можно перефразировать так: «слава Богу, что у нас есть нефть и газ!»
По мнению Николая Патрушева, разрядка напряженности между Россией и США/НАТО возможна только при отношении к России как к равноправному партнеру, и при условии, что Запад будут впредь прибегать к военной силе исключительно в соответствии с нормами международного права, во всяком случае – как их понимают в Москве.
На практике это будет означать участие сил США и НАТО в операциях, утвержденных Советом Безопасности ООН, где Россия имеет право вето в качестве одного из пяти постоянных членов.
Новая стратегия также официально заявляет о приоритетном значении так называемой глобальной экологической и энергетической безопасности для России. Россия является крупнейшим в мире суммарным экспортером нефти и газа. За последние годы Россия успешно укрепила свой контроль над нефте- и газопроводами из региона Каспийского моря – одного из крупнейших в мире источников энергоносителей.
Новая стратегия включает в себя и амбициозные планы России по развертыванию основных видов обычных вооружений, морских и сухопутных сил для защиты своих энергетических интересов в регионе Северного Ледовитого океана: «Внимание международной политики на долгосрочную перспективу будет сосредоточено на обладании источниками энергоресурсов, в том числе на Ближнем Востоке, на шельфе Баренцева моря и в других районах Арктики, в бассейне Каспийского моря и в Центральной Азии».
Представление новой стратегии произошло всего за несколько дней до запланированной встречи 18-20 мая, на которой российские и американские дипломаты должны были начать переговоры по новому Договору о сокращении и ограничении стратегических вооружений.
По моему мнению, здесь налицо глубокий разрыв между декларациями о сотрудничестве с Европой и США, в основном исходящими от администрации Президента Дмитрия Медведева и, иногда, от МИДа, и более жёстким тоном Совбеза и председателя правительства Владимира Путина, недавно поставившего прогресс об ограничении наступательных ядерных вооружений в зависимость от прогресса по урегулированию разногласий по ПРО в Европе.
На мой взгляд, накануне предстоящего саммита Медведева-Обама такого рода разногласия только усугубляют неясность в позиции России и повышают недоверие к Кремлю официальных кругов США.
Ариэль Коэн, Ph.D.,
ведущий эксперт Фонда «Наследие» (Heritage Foundation) по России, Евразии, и международной энергетической безопасности
