Майору Евсюкову, расстрелявшему девятерых в супермаркете «Остров», не повезло. Если бы он устроил бойню в Чечне, то все они оказались бы террористами, а погибшая девушка — чеченской снайпершей. Если бы он устроил расстрел где-нибудь во Франции, то это была бы очередная кампания по дискриминации русских.
Если бы он удовольствовался тем, что выстрелил в шофера, который потребовал у него денег, и ушел, то это преступление попало бы в разряд нераскрытых. Убежал бы после расстрела — и это сошло бы с рук. Но в стельку бухой майор, который неделю праздновал свой день рождения и прямо из ресторана поехал на какую-то разборку, прихватив с собой левый ствол, заснул после учиненной бойни прямо на ящиках, и его повязали.
Всякую систему характеризует не ошибка. Всякую систему характеризует реакция на ошибку.
В любой полиции мира может найтись отморозок. Пьяный майор Евсюков, расстреливающий людей в супермаркете, не характеризует никого, кроме майора Евсюкова. Но вот начальник ГУВД Пронин после расстрела тут же говорит, что Евсюков — перспективный работник, что у него был разлад с женой, что он был так занят, что не мог даже отметить случившийся у него неделю назад день рождения, что все воскресенье (день убийства) он дежурил — и это уже характеризует систему.
Потому что все это — вранье. Евсюков не дежурил, а бухал в ресторане. Всю предыдущую неделю он не был занят, а отмечал день рождения: к ОВД со всех сторон съезжались дорогие иномарки с дорогими подарками; никаких сложностей с женой (которая тут же сидела в ресторане) у Евсюкова не было, если не считать обычных сложностей, которые возникают с очень дорогостоящей моделью у очень крутого бандюка.
Нормален ли майор Евсюков?
А что есть норма?
В Нижнем Новгороде два подвыпивших милиционера явились на стрелку к таксистам; забрали с нее некоего Алексея Якимова, зверски пытали его два дня просто так, потом повезли топить в Волгу. Перед убийством сняли с него казенные наручники, Якимов сумел выплыть.
В Екатеринбурге парень зашел в ОВД подать заявление о краже шапки. Два пьяных мента завели парня в кабинет, один наставил на него пистолет и сказал: «Признавайся!» «В чем?!» Мент выстрелил. После этого менты протрезвели настолько, что поняли, что пулю опознают: взяли нож, стали выковыривать пулю. Не получилось, завернули парня в ковер и вынесли на глазах всего ОВД. Зарыли в лесу; утром взяли топор и поехали на могилу. Снова разрыли труп, стали вырубать пулю, вырубили.
В Нефтеюганске двое на свою беду подали заявление о розыске человека, который украл у них деньги. Пьяный милиционер потребовал с них тут же на рабочем месте за услугу 30 тысяч. Они отказались, мент стал по ним стрелять.
И т.д., и т.п.
Нормален ли майор Евсюков?
Когда в 1778 году гавайские дикари съели капитана Кука, для них каннибализм был нормой и священным ритуалом. Сейчас Гавайи — штат США, и если там кто-то кого-то съест, то будет признан сумасшедшим.
В средневековой Японии самурай имел право опробовать свой меч на любом подвернувшемся простолюдине. Японец, который убьет первого встречного сейчас, будет признан сумасшедшим.
Это я к тому, что «норма» — понятие в разных культурах разное, и если бы майор Евсюков устроил бойню в американском супермаркете, то он был бы, наверняка, сумасшедшим. Но, как следует из вышеперечисленных (и многих других) примеров, устроивший бойню в российском супермаркете майор Евсюков — не сумасшедший.
Он сделал нечто, что мало отличалось от его ежедневной деятельности, за которую майор и удостоился статуса «перспективного сотрудника». Поступок майора Евсюкова — норма, закрепленная обычаем.
Но майор Евсюков — это не норма милицейской среды. Это — норма путинского времени.
Это очень важное различие. Советская, а потом российская милиция никогда не состояла из ангелов, но в этой милиции работали (и работают до сих пор) масса ментов, которые считают, что их обязанность — это раскрывать преступления, а не совершать их. Эти менты страдают от «перспективных майоров» евсюковых гораздо больше нас с вами, простых обывателей, потому что простого обывателя майор Евсюков, может, убьет, а может, и нет, а вот честного мента он сживет со свету точно.
Очень много народу после скандала с Есюковым, потирая руки, наехали на ментов, но норма, согласно которой любой представитель власти, совершивший преступление, подлежит защите, а те, кто на него жалуются, подлежат наказанию, — это не норма, характеризующая МВД при Рашиде Нургалиеве. Это норма, характеризующая Россию при Владимире Путине.
Это норма, которой не было ни при Ельцине, ни при Брежневе, ни при Сталине. Были другие, порой ужасные, но этой не было.
Согласно нынешней неписаной, но действующей норме путинского режима, неважно, кто и как совершает преступление. Важно, что преступник тут же объявляется героем, а жертва преступления становится преступником.
Пограничники на Дальнем Востоке нарушают международное право, за взятку или по дружбе расстреливая китайский сухогруз New Star. «Молодцы», — тут же заявляет МИД.
Сержант Сивяков пытает рядового Сычева. Министру обороны нет дела до сержанта Сивякова, он — никто. Но как только он становится обвиняемым, министр обороны заступается за сержанта, и вся огромная военная машина начинает доказывать, что ножки у Сычева отвалились сами, а всякий, кто подвергает это сомнению, — враг России.
Кортеж председателя Верховного Суда Лебедева летит по встречной и сносит «четверку» с пожилой женщиной за рулем. На кого заводят дело? Конечно, на «четверку», которая виновата в том, что попалась под колеса правосудия в буквальном смысле слова.
Норма путинского времени заключается в том, что право совершать преступления — это привилегия, которой обладает любой представитель власти. Может ли машина полковника ГАИ быть виноватой в аварии? Да, если столкнется с машиной генерала ФСБ.
Евсюкову не повезло. Он убил людей не в Чечне и вдобавок заснул на месте расстрела с незарегистрированным стволом в руках. Получился перебор. Покровителей Евсюкова, вплоть до начальника ГУВД Москвы Пронина, уволили. А замминистра внутренних дел Михаил Суходольский заявил, что случаи, подобные этому, будут предупреждены с помощью «инновационной системы обучения».
Несколько месяцев назад сын генерала Суходольского подрался в кафе в МГУ. По итогам драки: кафе было зачищено СОБРом и закрыто; два участника драки Абрамов и Гаджиев (Абрамов ударил Суходольского-мл., Гаджиев пытался их разнять) были отчислены из МГУ. На обоих завели уголовные дела. Отец Абрамова избегает любых контактов со СМИ и трепещет при двух вопросах: правда ли, что у него отнимают бизнес, и правда ли, что его сына жесточайшим образом по чьему-то указанию избили чеченцы?
Вопрос: является ли поведение генерала Суходольского по отношению к обидчику его сына нормой? И чем поведение генерала Суходольского отличается от поведения майора Евсюкова?
ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА
