Вот мы дождались очередной серии, очередного героя России. Вслед за капитаном Яранцевым, браконьером, если вы помните, укравшим двух пограничников, летчиком Трояновым, заблудившимся над Латвией (хорошо, что не над Монако), у нас получился еще один герой.
Молодая девица, без особого рода занятий (нигде не упоминается о ее роде занятий, что, кстати, о ней свидетельствует вполне определенным способом), которая уже родила от русского одного ребенка. Это маленькая деталь промелькнула только в газете «Комсомольская правда», что у Ирины Беленькой есть ребенок от предыдущего брака, который спокойно жил с мужем, потому что муж русский, в смысле алиментов, наверное, не интересен. Короче говоря, ребенок от предыдущего брака живет с предыдущим мужем.
Ирина тем временем выходит замуж за француза, нанимает двух бандитов, которые у нее на глазах бьют отца девочки, и теперь рассказывает в каких-то там интервью, что отец к девочке приставал. Вот этот персонаж у нас теперь настоящая российская мать. На ее стороне МИД, прокуратура и Общественная палата.
Что мне мешает поверить в искренность тех людей, которые поднимают шум по поводу гражданки Беленькой? Да вот всё то же – что они не поднимают шум по поводу начальника отдела «Вымпела», убитого в Чечне и похороненного тайно, как будто смерть и служба Отечеству – это что-то такое тайное и постыдное, что надо скрывать.
Буддисты говорят, что мир наш есть иллюзия, майя. Не знаю, как насчет ВВП, является ли ВВП, экономика, автомашины, автоматы, телестудии, являются ли они иллюзией, но такое ощущение, что власти и те, кто их обслуживают, всё больше живут в абсолютно выдуманном мире, который является уже производным от майи. Производное, это называется пиар, и это производное искажает представление о действительности примерно так же, как наркотик.
Вот что нам говорят всеми этими пиар-акциями, задумайтесь на минуточку. Первое – нам говорят, что Россия – это родина уродов. Вот если раз за разом смотреть, каких людей официально мы защищаем и о чем умалчиваем, то если следить за внутренним месседжем, то получается, что нам объясняют, что Россия – родина уродов, что Россия – это родина летчиков, которые заблудились над Литвой, Россия – это родина девиц, которые с помощью бандитов отбирают у мужа источник алиментов, это родина…
Если вы помните, недавно был замечательный случай, когда в Находке пограничнике потопили китайское судно за то, что оно пыталось убежать из порта без разрешения. А пыталось оно убежать без разрешения потому, что оно везло 400 тонн подмоченного риса, которые предназначались некому ООО «Подпрограмма-Импульс». И «Подпрограмма-Импульс» даже не смогла добиться в суде ареста этого судна. Но как-то сумела договориться с пограничниками, они по нему шарахнули и потопили.
И сразу нам всем начали кричать, что сторожевики, которые потопили это судно, показали Западу (в данном случае не Западу, а Китаю), показали всему миру, где раки зимуют. Хотя это был акт измены отечеству в интересах ООО «Подпрограмма-Импульс». На самом деле за такие вещи надо расстреливать военным трибуналом. Вот пограничники, потопившие судно китайское, – герои. Летчик Троянов – герой. Ирина Беленькая – герой. А начальник отдела «Вымпела», про которого молчат…
Когда всё это понимаешь, то понимаешь, что нам прививают философию быдла, философию шпаны, которая заключается в том, что надо стоять на Тверской, выходить замуж за иностранцев и отбирать у них потом детей. Надо топить суда в интересах ООО «Подпрограмма-Импульс». Надо, как капитан Яранцев, красть норвежских пограничников. Но вот просто служить родине и умирать за родину – это как-то глупо.
Я обращала уже внимание на историю, которая случилась еще неделю назад. Я ее еще раз повторю. Это история про полковника ФСБ Зулкаида Каидова, очень тяжело раненного в Дагестане своим дальним родственником-ваххабитом по приговору Шуры, про которую сказали, что это бытовуха, чтобы не портить статистику.
Второе – мы видим, что при помощи этого самого пиара мы обсуждаем псевдо-проблемы. Какие две наши главные проблемы в России территориальные? Кавказ и Китай, угроза со стороны Китая. А что мы обсуждаем? Мы обсуждаем, не развяжут ли Штаты ядерную войну, чтобы забрать нашу нефть в Арктике. Как хорошо обсуждать перспективы ядерной войны за арктическую нефть.
Военный парад китайской армии
Третье – нам создают фальшивый образ мира, в котором Россия – пуп земли. У нас есть министр финансов Алексей Кудрин, который сегодня выступает перед Думой и говорит, что у нас спад ВВП 2,4%. Через неделю он говорит, что спад ВВП 6%. У нас выдают деньги, которые деваются на подмогу крупным олигархам.
У нас премьер Путин выделяет деньги «АвтоВАЗу», который является замечательной площадкой для тренировки бульдозеристов, потом собирает совещание. Премьер говорит, что вот деньги выделены российским государством, а вот тут еще есть 25% у компании «Рено», и пусть компания «Рено» тоже выделяет деньги, а то у нее могут быть проблемы с акциями. Компании «Рено», наверное, только вот этого не хватало для полного счастья, страшная угроза, что у нее отберут 25% «АвтоВАЗа». А про что нам рассказывают? А рассказывают нам про то, как премьер Путин или президент Медведев приехали на саммит «Двадцатки» или в Вашингтон и предложили помочь мировым властям бороться с финансовым кризисом.
И мы видим, что это чудовищное искажение действительности, оно ведь происходит и в головах властей. В России нет дорог. Какие в стране два мегапроекта строительных? Один называется Сочи, другой называется остров Русский. На мост на остров Русский выделили один миллиард долларов. Думали, что построят китайцы. Насколько я понимаю, китайцы сейчас отказываются от строительства. Все специалисты транспортные говорили, что миллиард долларов на мост, который обладает пропускной способностью 50 тысяч автомобилей в день, а живет на острове 3 тысячи человек – это плохо.
И мы видим, что это чудовищное искажение действительности, оно ведь происходит и в головах властей. В России нет дорог. Какие в стране два мегапроекта строительных? Один называется Сочи, другой называется остров Русский. На мост на остров Русский выделили один миллиард долларов. Думали, что построят китайцы. Насколько я понимаю, китайцы сейчас отказываются от строительства. Все специалисты транспортные говорили, что миллиард долларов на мост, который обладает пропускной способностью 50 тысяч автомобилей в день, а живет на острове 3 тысячи человек – это плохо.
В России, где кардинально не хватает инфраструктуры, двумя гигантскими строительными проектами оказались остров Русский и Сочи. Мост на остров Русский ценой один миллиард долларов и пропускной способностью, если я не ошибаюсь, в 50 тысяч автомобилей в сутки, должен обслуживать население в 3 тысячи человек, которые живут на острове Русский.
Когда правительству это достаточно долго говорили специалисты, правительство приняло совершенно потрясающее решение, а именно приняло решение построить на острове Русский университет – 10 млрд. долларов, если не ошибаюсь. Правда, не совсем понятно, кто в нем будет учиться, потому что во Владивостокском Государственном университете не то чтобы перебор студентов. Когда я задала вопрос, а кто ж в нем будет учиться, мне ответили – китайцы. Должна сказать, что китайские студенты, видимо, будут учиться не во Владивостоке, а в Америке… И вообще, знаете известный анекдот: что такое американский университет? Это место, где российские профессора еврейского происхождения обучают китайских студентов.
Другой замечательный инфраструктурный проект – Сочи. Застройка Имеретинской долины ледовыми дворцами. Там, кстати, насколько я понимаю, недавно состоялся как раз первый из конкурсов на тендер на постройку. Если я не ошибаюсь, вместо не известной никому фирмы «Штрабаг» его выиграл то ли «Омский мостовик», то ли «Воркутинский шахтостроитель», что-то, в общем, известное всему миру.
Так вот почему в Имеретинской долине никогда не строили ни при советской власти, ни даже когда наступила пора частного строительства? Да потому что когда там пытались при советской власти (которая, может, обладала кучей идеологических недостатков, но знала, что почем в фундаментальных сооружениях) добраться до дна, то забивали сваи на 70 метров и дна не находили. Это болото, на котором ничего нельзя строить. И строят на нем сейчас, потому что больше в Сочи строить негде.
Я уже говорила о коренном недостатке сочинских проектов. О том, что Сочи – это субтропический город и проводить в нем зимнюю олимпиаду… Конечно, нашли в России место, где зимой очень холодно. Россия, как известно, экваториальная страна, ничего холоднее Сочи зимой у нас нет. Соответственно, все эти замечательные сооружения, которые будут выстроены в Имеретинке мостовиками, шахтостроителями, они устареют на следующий день после проведения олимпиады. Потому что ледовые дворцы в Сочи никому особенно не нужны, в отличие от ледовых дворцов в Красноярске. Если они, конечно, не рассыпятся, будучи возведенными на болоте, прямо во время олимпиады.
Более того, поскольку Сочи – это субтропическое место, то, естественно, там отели стоят у береговой линии, а соревнования происходит далеко в горах. Соответственно, нужно строить в горы дорогу, которая тоже на следующий день после проведения соревнований станет бесполезной. Насколько я понимаю, Немцов исчисляет стоимость этой дороги в 140 млн. долларов за квадратный километр. Мне называли цифру 4 млрд. рублей за квадратный километр. Короче говоря, бриллиантовая дорога. И еще раз повторяю – бесполезная на следующий день после окончания соревнований.
Причем для того чтобы построить эту дорогу, сначала надо построить порт. Порт грузовой в рекреационном месте – это абсурд. В Ницце нет грузового порта. Не знаю, сколько просят сейчас. В свое время, когда еще доллар стоил 24 рубля, Минтранс – где-то я видела – просил 360 млрд. рублей. Всё это происходит в стране, где – на минуточку – офицеры «Альфы», участвовавшие в штурме «Норд-Оста», до сих пор живут в общежитиях. Я не говорю, что у армии нет квартир, дорог нет… В стране, где за миллиард долларов строят мост на остров Русский, за другие миллиарды долларов строят дороги, в единственном месте, где они станут не нужны после конца олимпиады, и порт в единственном месте, в котором он станет ненужным после конца олимпиады…
Сколько нужно денег потратить, просто чтобы офицеры элитных подразделений не жили в общежитиях? Офицеры, совершившие для родины невозможное. Ну сколько стоит эта квартира в Балашихе? 200 тысяч долларов, наверное, самый максимум. Ну вот из 15 млрд., которые Минтранс России просил на порт, можно уделить… Еще раз повторяю – речь идет не о большом количестве элитных подразделений. У вас может в голове уместиться, что это происходит? У меня, если честно, не может.
И когда я пытаюсь понять, как у нас это всё устроено, то у меня, понимаете, какое ощущение… Раньше, до кризиса, у меня было ощущение, что вот эти ошибочные решения, они ничего не значат, потому что в стране много денег. Можно делать всё что угодно, но поскольку в стране много денег, что называется, бумага всё стерпит. Вот как будто власть идет с завязанными глазами и пьяная. Но поскольку она идет по ровной дороге, то она все равно не споткнется. Сейчас ровная дорога превратилась в узкую тропку над бездной. А власть по-прежнему с завязанными глазами.
Власть принимала плохие решения. И стоимость принятия плохих решений была равна нулю, потому что денег много. Сейчас эти плохие решения продолжают приниматься, но стоимость принятия плохих решений уже очень высока. И кончится это, я боюсь, не очень хорошо.
Меня спрашивают: «Чем закончится, если власть ходит с завязанными глазами по узкой тропке?» Как я уже сказала, ничем хорошим. В свое время мой добрый знакомый Каха Бендукидзе выдвинул замечательную теорию, которую он назвал теорией сингулярного избирателя. Эта теория гласила, что в любой постсоветской стране избиратель постепенно схлопывается и становится одним человеком.
Я хочу выдвинуть другую теорию. Теорию о трех состояниях экономики: о твердом, жидком и газообразном. Твердое состояние экономики – это недра. Это нефтяная вышка, которая стоит именно в Ханты-Мансийске или в Нижневартовске, ее нельзя с собой унести. Жидкое – это услуги. Вот тем, кто добывает нефть и получает за это деньги, им нужны холодильники, дома, унитазы, кафель, мобильники, кино нужно. И газообразное состояние экономики – это высокие технологии.
Вот что мы наблюдаем в Российской Федерации? Твердое агрегатное состояние экономики забрала себе власть. Или забрала, или оставила олигарху, который ходит в Кремль. Тут самое главное, чтобы олигархов было так немного, чтобы они все умещались в приемной. Потому что в данном случае вопрос контроля над тем или иным олигархом, который ходит в приемную, он гораздо важнее даже вопроса доходов с его бизнеса. И в результате этого немногочисленного количества людей, которые управляют экономикой, либо как олигарх, либо как государственный служащий, происходит удивительная вещь. Обычно государственные предприятия, они менее рентабельны, чем частные.
В данном случае у нас реальная инвестиционная деятельность частных предпринимателей стремится к тому же, что и у государства, т.е. к нулю. Потому что олигархи тоже превратились в людей, которые сидят на финансовых потоках, не потому что изначально плохие, а потому что они понимают, что их собственность условна и что инвестиции превращают их компанию в соблазнительный объект для поглощения. Т.е. если во всем мире хорошо управляющаяся компания – это плохой объект для поглощения, то у нас, наоборот, она становится хорошим объектом для поглощения.
В том, что касается услуг, область производства товаров и услуг, она отдана на откуп генералам и майорам. Потому что когда я говорю, что российского государства нет, я имею в виду, что вместо государства есть бизнес. Чиновник рассматривает свою должность как бизнес. Все отжимают, все наезжают. И поскольку сфера производства кирпичей или импорта мобильников, она бесконечно разнообразна, то просто так бизнес нельзя придушить. Это как комары: на них охотятся, их убивают, а они все равно летают.
Это очень простой факт, что при самом коррумпированном режиме уличных торговцев всегда очень много. При этом происходит один очень интересный факт. Если вы посмотрите на все наши компании в сфере торговли товарами и услугами, то бренды все у нас торговые, а не производственные. Есть «Евросеть», есть «Электролюкс», есть «М.Видео», есть «Пятерочка». Они все с большим и искусством торгуют, но не производят. Почему? Даже не потому что у нас рубль сильный или какие-то не те экономические условия.
Есть очень простой закон вот такой, как у нас, квази-государственной экономики, а именно: сумма административной ренты, взимаемой с ввозимого товара, всегда ниже суммы административной ренты, взимаемой с производимого товара. По крайней мере, сумма ренты, взимаемой с ввозимого товара, она конечна и не равна всей сумме товара. Бывают исключения. Например, бывает товарное рейдерство, жертвой которого стал г-н Чичваркин, когда просто налетали на склад, забирали всё, говорили: «Это контрабанда», – и продавали через свою фирму.
Но, в принципе, сумма изъятия при импорте меньше, чем в производстве. Потому что при производстве она легко равняется бесконечной величине. Приходит один майор, создает проблему. Приходит другой майор, говорит: «Я решу проблему». А третий забирает всё. Кстати, об импорте. Я уже говорила о городе Грозном, который получит свой международный аэропорт. Я вот предсказываю, что огромное количество импорта пойдет через Грозный, потому что там достаточно будет один раз договориться с Кадыровым. И хотела бы я посмотреть на товарных рейдеров в городе Грозном. Зароют и скажут, что так было. Т.е. главная проблема российских властей – что они не только просят долю, но еще и не выполняют договоренностей.
И вот третье состояние экономики, газообразное – высокие технологии, которых, к сожалению, в России нет и быть не может. На Северном Полюсе не растут лимоны. Это закон климата. Просто нет той конфигурации, при которой человек может осуществить в России – за редчайшим исключением, исключения всегда бывают – высокотехнологический проект. Если он придет к государству, то придет племянник главы ведомства, к которому он пришел, и заберет его патент. Если он придет к олигарху, его швырнут. Если он придет в государственный банк, умрет от бюрократии. Если он начнет это делать на территории России, но с иностранным капиталом, его обвинят в шпионаже и раскулачат.
Что самое важное в этой ситуации? Самое важное – это социальные последствия такого состояния экономики. Потому что я не знаю, намеренно или нарочно это делает власть, но первым и главным социальным последствием является то, что у власти нет никаких позитивных соперников. При таком состоянии экономики возможность появления социального класса, который способен отнять власть у тех, кто сидит на трубе, равна нулю. Потому что все население страны начинает делиться на люмпен-бюрократию, которая отжимает и наезжает, и люмпен-пролетариат, который получает пособия, оформленные как зарплаты. А все остальные, которые хотят делать бизнес и тем более совершать открытия, они уезжают на Запад.
В чем опасность наших декофенизированных хунвейбинов? Не в том, что они напугают Запад своими лозунгами. А в том, что они, как большой красный плакат, висят над страной: «Чувак, ты умный? Уезжай. Не пытайся завести здесь бизнес или делать здесь открытия. Это наша страна, «страна» озеро Селигер, где мы будем объяснять, что всё в России плохо только потому, что во всем виноваты наши враги на Западе».
Я не говорю, что в такой стране, как сейчас Россия, невозможен социальный взрыв и нет людей, которые страшно недовольны сложившимся положением. Очевидно, есть. Но если нет того социального строя, который после революции получает возможность развивать экономику, то революция, как правило, является очень страшным событием. Она кончается либо погромом, либо неудачей, что, кстати, один из лучших вариантов, либо приводит к появлению строя, еще более страшного, чем предыдущий, как, допустим, исламская революция в Иране.
Потому что, конечно, огромное количество людей, не важно – пенсионеры, армейские офицеры, просто люди, оставшиеся без работы, они где-то внутренне понимают, что что-то не так. Но они – это ровно та среда, которая, прежде всего, подумает, что во всем виноваты или кавказцы, или евреи, или проклятый Запад. Соответственно, их можно предъявить тому же Западу и сказать: смотрите, существующая кремлевская власть, она же гораздо более позитивна, чем весь российский народ, который сам черт знает во что верит.
