На протяжении 2006–2008 гг. недовольство старого Запада изменением соотношения сил не в его пользу, помноженное на жесткое переигрывание Москвой правил игры, навязанной ей в годы ее слабости и хаоса, вели к росту напряженности.
Под этим ростом была и более глубокая причина. Двадцать лет тому назад после падения берлинской стены и последовавшего развала социалистического лагеря. Россия и старый Запад объявили «холодную войну» законченной общей победой над военной конфронтацией и коммунизмом, которые ее и порождали.
А затем Запад стал переигрывать негласное, но широко распространенное понимание, что в «холодной войне» не было победителей и побежденных. Пошло расширение НАТО.
Рост напряженности докатился до малой войны в Южной Осетии. По сути непрямой, но военной конфронтации между Москвой и Вашингтоном.
Администрация Б.Обамы, действуя в ситуации форс-мажора, провозгласила курс на «перезагрузку» российско-американских отношений. Отдадим должное – для этого было необходимо проявить известное политическое и интеллектуальное мужество на фоне разногласий и инерции негативного отношения к России.
Российское руководство, у которого список претензий к США гораздо длиннее американского, а недоверие еще глубже, ответило положительно. Это был тоже нелегкий шаг.
И вот в первые дни апреля в кулуарах лондонской «двадцатки» состоится встреча российского и американского президентов, которая должна послужить формальному началу «перезагрузки».
Может произойти чудо. Два молодых президента имеют шанс пойти дальше заготовок и начать не «перезагрузку», а реальную перестройку двусторонних отношений, нацеленную на окончательное преодоление наследия «холодной войны».
Но вначале просто о «перезагрузке». О ее плюсах и минусах. Плюс велик и очевиден. И заведомо перевешивает минусы. Если, разумеется, не полагать, что плохие российско-американские отношения заведомо хороши, т.к. позволяют сваливать на США собственные проблемы и объявлять всех, кто открыто говорит о трудностях и просчетах, не только оппозиционерами, но даже и американскими агентами.
Я не разделяю подобной логики и считаю, что корректные, а лучше конструктивные отношения со все еще самой могущественной страной мира полезны.
Беспокоят предлагающиеся методы "перезагрузки" — преимущественно через сокращение стратегических поступательных вооружений. Можно и нужно сокращать излишние, устаревшие системы. Еще важнее — сохранить и модернизировать сам режим ограничения и сокращения вооружений. Его целенаправленно хотела разрушить предыдущая американская администрация, но, похоже, не успела. Но сокращать стратегические ядерные вооружения чуть ли не вдвое, а то и больше, как предлагают некоторые американские эксперты, пока вредно.
Во-первых, потому что мир угрожающе нестабилен. В нем происходят быстрые экономические и геополитические сдвиги. Теоретически ситуация является предвоенной. Хуже, чем, скажем, перед августом 1914-ого года, началом Первой мировой войны. Если бы не дамоклов меч ядерного оружия, отрезвляющего и цивилизующего политиков.
Во-вторых, потому что общепризнанная, в том числе и Россией, аксиома о том, что важнейшим условием нераспространения ядерного оружия является глубокие сокращения арсеналов России и США, такой не является. Неядерные страны будут стремиться к получению ядерного оружия в расчете на увеличение своего международного веса и престижа. И еще более – надеясь обеспечить свою безопасность. И после ударов по безъядерным Белграду или Багдаду такое стремление только усилилось.
Существует и опасность, что переговоры о глубоких сокращениях ядерных потенциалов, ремилитаризируют отношения между двумя ядерными сверхдержавами. И в США, и в России носители старого мышления живы и готовы с энтузиазмом возобновить игры с подсчетами боезарядов, забрасываемых весов, контрсиловых (разоружающих) способностей ядерных сил.
Идти на возобновление переговоров надо. Но делать это стоит крайне осторожно. Поначалу стоит просто продлить действие существующих договоров, особенно в части проверки и открытости. Затем договориться о существенных, но скромных сокращениях – процентов на десять – двадцать.
Если же действительно нужно подать добрый сигнал мировому сообществу – стоит начать согласованные, по настоящему глубокие – в разы – сокращения так называемых тактических ядерных боезарядов. Их в арсеналах обеих стран просто несуразно много – несколько десятков тысяч. Хотя для любых мыслимых целей нужно несколько сотен.
Запустив механизм «перезагрузки» с помощью возобновления ограничения и сокращения ядерных вооружений, можно будет, нарастив доверие, сближать политику в сфере понуждения и принуждения потенциальных распространителей ядерного оружия. И заняться в конструктивном духе сотрудничеством в решении крайне насущных проблем – климата, продовольствия, энергетики, нехватки питьевой воды. Легче будет сближать и подходы в выработке новой архитектуры управления мировыми финансами и экономикой.
Ну, а теперь о программе максимум – об окончательном преодолении наследства «холодной войны», выкорчевывании ее оставшихся корней.
Для этого нужны договоренности о движении к двум целям.
Во-первых, к созданию новой системы коллективной безопасности для евроатлантики. Между индивидуальными станами, включая, разумеется, США или между НАТО и ОДКБ с подключением государств, находящихся в «серой зоне», за которую идет борьба – будь то Украина или Грузия. С де-факто остановкой расширения НАТО, ставшего основным источником возрождения недоверия, раскола или даже военной опасности в Европе.
Во-вторых, к созданию союза между Россией и ЕС, Союза Европы. Опять же с подключением государств совместного соседства. Той же Украины или Турции. Союза, который включал бы в себя общее экономическое пространство, единый энергетический комплекс, свободное движение людей.
Не знаю, смогут ли два молодых президента, лидеры других государств, собирающиеся в Лондоне, договориться о чем-то подобном уже сейчас, в условиях кризиса. Но очень хотелось бы, чтобы договорились. И как можно скорее.
Сергей Караганов, декан факультета мировой экономики и мировой политики Государственного университета-Высшей школы экономики, Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике
