О вызовах национальной безопасности РФ со стороны коммунистического Китая

17

Многие внимательно следили за последним визитом президента Медведева в Китай в сентябре этого года. И хотя сам Медведев утверждает, что  «никогда ранее наши связи не характеризовались столь высоким уровнем взаимного доверия»,  некоторые политологи и эксперты не столь доверчивы как президент и верят в реальность существования неких  вызовов национальной безопасности со стороны коммунистического Китая.

Александр Шаравин, доктор технических наук, кандидат военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук, директора Института политического и военного анализа. Фото: Ульяна Ким

В чем они заключаются эти вызовы, как к ним относиться, мы попросили рассказать  директора Института политического и военного анализа, полковника Генштаба в запасе Александра Шаравина.

— Александр Александрович,   верите ли Вы в  наличие военной угрозы со стороны Китая? Ведь руководство этой  страны изо всех сил старается убедить мир в обратном.

А.Ш.: Сейчас говорить о китайской угрозе вообще не модно. В России и на Западе все чаще говорят о том, что с Китаем  нужно выстраивать хорошие отношения,  укреплять взаимодействие, расширять контакты. И тогда  все конфликты можно будет отодвинуть на второй план.

Это так, но… не совсем.  И вот почему. Приведу аналогию: известный политический деятель США  Р. Страус-Хюппе  накануне второй мировой войны говорил об угрозе фашистской Германии. Но в Америке  его всерьез не воспринимали. Говорили: «Ну, кто такой Гитлер, ну что это за страна? Никакой мощи нет, она пока еще развивается. Даже если и будет конфликт, то с СССР, а для  США это никакой угрозы не представляет».

Но  когда американский народ в этой страшной мировой войне понес потери — вспомнили  Страуса-Хюппе.

Я хочу сказать, что проблема Китая для мира не в том, что он развивает военную мощь, и не в том, что это государство, которое вышло на второе место в мире по своему экономическому развитию, а в том, что в нем действует тоталитарный коммунистический режим.  Опасность  именно в этом. Поэтому  миролюбивые  слова, которые произносят китайские власти, реального значения не  имеют.  

— Но кроме слов есть еще договорные отношения. Или им тоже нельзя доверять?

А.Ш.: Некоторые специалисты, отвергая возможность  китайской угрозы, говорят: «Да вы изучайте их военную доктрину, она мирная, хорошая. Чего же нам опасаться?». Но в том-то и дело, что для подобных режимов  официальные документы не имеют практического значения. Они призваны  камуфлировать  реальные намерения, и  красиво представить себя  на международной арене.
А какие у них истинные намерения, об этом  надо думать.

— Стало быть, Вы уже думали об этом и  у вас  есть ответ?

 
А.Ш.: Истинные намерения можно вскрыть при помощи анализа практических шагов. Какие вооруженные силы у этой страны? Где она их располагает? Как эти группировки тренируются? Какие учения они проводят? В каких районах? Все эти факторы нужно анализировать, и тогда можно понять, какие реальные намерения имеются у китайского руководства.
Когда меня спрашивают: «А что, Китай такая уж плохая страна? Почему ее должны опасаться?», — я говорю, она не плохая, это очень хорошая страна, у нее прекрасный народ, но она все равно может представлять потенциальную угрозу, потому что действия подобных режимов – не-пред-ска-зу-емы.
Мы не знаем, что они решат завтра.  Их нынешняя  политика,  военная доктрина могут быть мгновенно  изменены и развернуты  на 180 градусов! А мы не будем готовы к этому. И не только мы,  но и запад. Вот в этом я вижу опасность тоталитарных режимов.
Т.е самая главная опасность для нас не в том, что страна большая, не в том, что там есть какие-то проблемы — социальные, экономические, демографические, и не в том, что там большие вооруженные силы, сильная экономика, а опасность исходит от режима, контролирующего страну.
Не надо забывать, что у власти в Китае находится  тоталитарная структура – коммунистическая партия. И она  не отказалась от своих идеологических установок, которые являются основой для агрессивной  политики.  

— Чаще всего можно услышать: «Зато вы посмотрите, какой красивый Шанхай,  посмотрите, каким стал Пекин».

А.Ш.: Замечательно, кто же спорит с этим. Это очень хорошо, но вся беда в том, что китайские коммунисты умело скрывают свои реальные намерения. Нам демонстрируют парадные витрины страны,  сплошной пропагандистский шум, какую-то словесную вуаль  — все это не более чем маскировка.
 
— А многие понимают это так же, как Вы?
А.Ш.: К сожалению, нет. Даже серьезные люди иногда говорят: «Ну что вы пугаете? Какая там угроза? Надо смотреть, как у них экономика развивается, наука, образование, бизнес…». А я говорю, этот режим – античеловеческий. Мы уже все это проходили. У нас в Советском Союзе тоже была «оборонительная» военная доктрина. И что было на самом деле? Мы собирались дойти до Ла-Манша и всю Европу своими танками  отутюжить. Потому как, действовала двойная мораль — одна публичная, другая для внутреннего пользования.

И китайское руководство тоже руководствуется двойной моралью, и мы должны это понимать, иначе в нужный момент окажемся беззащитными. Вот и все.

— Американо-китайские отношения скорее напоминают не  партнерство, а стратегию  взаимного уничтожения, наподобие того, что  когда-то сложилось между США и Советским Союзом.

А.Ш.: Да, похоже на то.

— В этом противостоянии сил могут быть затронуты и российские интересы. На Ваш взгляд, какую роль будет играть Россия, или вернее, на чьей стороне она будет выступать?

А.Ш.: Я думаю, что вообще все проблемы, которые сегодня существуют на высоком уровне межгосударственных отношений, носят глобальный характер. И если, допустим, возникает какой-то конфликт, какие-то проблемы между США и Китаем – это совсем не означает, что Россия сможет остаться в стороне.
Некоторые говорят, что вот, мол, американцы хотят создать большую двойку, к примеру, с Китаем, и пусть эти две страны решают все мировые проблемы. Ну, не будет этого союза, невозможно его создать. Потому что создать союз между двумя государствами, исповедующими разные идеологии – нереально.

— Да, это был бы странный тандем. Все равно, что скрестить  демократию с тоталитаризмом.

А.Ш.: Он невозможен. У нас ведь многие специалисты мыслят прежними категориями, они позабыли время, когда у нас были идеологические различия с Западом. И основу конфликта как раз эти идеологические противоречия и составляли.

И сегодня люди, исповедующие прежнюю идеологию, не способные от нее отказаться, говорят: «Ну, вот Китай, он все-таки нам ближе». А почему он ближе? Потому что он такую же идеологию использует, которая была раньше у нас. Так это совсем не означает, что ближе. Наоборот, опасность становится больше.

— Вы согласны с мнениями некоторых политологов, что дальневосточная зона может стать камнем преткновения, или конфликтом  интересов Америки и Китая?

А.Ш.: Знаете, есть такой маленький показатель. Несколько лет тому назад подписывался договор о государственной границе между Россией и Китаем. Многие наши политологи, дипломаты говорили: «Ну что вы все шумите по поводу Китая. Вот видите, подписали договор о границе. Все претензии сняты, больше никаких споров нет и это навсегда».

Буквально через пять лет, после того как был подписан договор, переданы  Китаю остров Тарабаров и часть острова Большой Уссурийский. Их  сейчас активно заселяют китайцы.

После всего этого не проходит и полутора лет, как вдруг узнаем, что китайская сторона ведет русло-исправительные работы, и что это опять может изменить прохождение границы. А это означает, что снова возникнет вопросы  о демаркации. Т.е. никакого успокоения здесь быть не может.

Подобные действия с китайской стороны должны получать жесткий отпор. Если мы с вами договорились, подписали договор, который имеет силу закона, тогда и ведите себя  как добрые соседи.  

— Да, но Россия на Дальнем Востоке готова уступать территории не только Китаю, она готова  «пойти навстречу»  и Японии.  

А.Ш.: Нет, я думаю, что Россия не будет уступать никому, особенно Японии. Тем более что Россия, обожглась на том, что когда передала эти полтора острова Китаю,  то у Поднебесной   возникло  желание еще что-то переделить.

Я думаю, это отобьет охоту кому-либо что-либо отдавать, потому что если отдашь маленький какой-то островок, завтра скажут, что еще два острова надо. Потом еще три и еще и еще.

Т.е. это, видимо, не тот путь, который нужен для укрепления добрых отношений. В конце концов, не важно, где проходит граница, главное, чтобы это была граница дружбы, добрых отношений, торговли, взаимодействия, культурных обменов и т.д.  Вот сейчас в Европе, когда стало единое пространство, многие темы, которые раньше были очень актуальны — кому принадлежит тот или иной кусочек территории – они просто отпали. Потому что житель Евросоюза может жить там, где он захочет, никто ему не помешает в этом отношении.
 
— А как Вы смотрите на систему свободной торговли на Тихом океане, что стратегически намечено к 2020 году?

–А.Ш.: Я думаю, все это в значительной мере будет зависеть от внутреннего развития Китая. Потому что – это действительно огромная страна с большим потенциалом и человеческим, и экономическим, и военным. От того, какие изменения будут происходить внутри страны, от этого в значительной мере будет зависеть развитие и всей экономической ситуации в этом тихоокеанском районе.

— То есть Вы с оптимизмом смотрите на дальнейшее развитие Китая?

А.Ш.: Пока не хочу гадать, но я очень надеюсь, что внутри Китая будут происходить позитивные изменения. В этом случае отношения, конечно, будут добрые не только между нами и Китаем, но между США и Китаем, между Японией и Китаем. Если на это не надеяться, то становится печально и грустно.

— В  Дальний Восток сейчас готовы инвестировать и Америка и Китай. Какие у нас тут  предпочтения?

А.Ш.: К сожалению,  инвестиции  пока не таковы, какими должны были бы быть. В свое время «китайское чудо» состоялось, конечно, за счет дешевой рабочей силы  и больших инвестиций из зарубежа. Но не надо забывать, что половина этих инвестиций была с Тайваня. Практически об этом мало говорится,  но, тем не менее, это так. Деньги давали сами китайцы, которые чувствовали связь со своей большой  родиной, которым не безразлична эта страна.

Другое дело, что они, конечно, не могут принять коммунистический режим, но они все равно сделали огромный вклад в развитие этой страны в том виде, в каком она сегодня есть. Поэтому, когда хочешь посмотреть, каким бы стал Китай без коммунистического режима, можно съездить посмотреть Тайвань, можно съездить посмотреть Гонконг.

И увидишь, что китайцы оказывается, без этой коммунистической диктатуры, могли бы быть вообще супердержавой. Может быть, они бы уже вышли на первое место.

Поэтому не надо приписывать успехи  компартии, которая свой китайский народ  долго и упорно тиранит  и … Трудно даже подобрать слова, потому, что на самом деле там есть все – и угнетение, и лишение прав, и даже физическое уничтожение части народа.  К сожалению, реальность такова.

 — Как развитие России  может изменить вектор эволюции Китая?

А.Ш.: Россия тоже быстро  развивается, хотя есть и противоречивые тенденции. Часть общества и основные политические силы  понимают, что  у России есть только один выбор – западный. Потому что Россия  и есть часть западной цивилизации.

И рассказывать сказки о том, что у нас какой-то свой, особый путь развития — я думаю, совершенно бесперспективно. Это означает, что просто люди не понимают, что никакого третьего пути нет. В принципе и у Китая никакого третьего пути нет на самом деле.

Если Китай все время будет совершать какие-то маневры, которые в свое время будут приводить к огромным жертвам, это будет похоже на то, что проходило у нас в стране. В принципе, та же Япония – азиатское государство, но это тоже часть западного мира. Австралия –  страна  другого континента, но тоже принадлежит  к западному миру.  Поэтому географическое положение и культурные особенности страны не являются препятствием для того чтобы  стать частью общей цивилизации.

Я думаю, что и у России такой путь, и собственно и у Китая тоже будет такой путь, конечно, со своими особенностями, кто же спорит, но все равно у нас у всех путь один.

Ульяна Ким

Поделиться:
Загрузка...