Сегодня в Екатеринбурге завершает работу двухдневный саммит Шанхайской организации сотрудничества.
Федор Лукьянов
Вчера лидеры стран этой организации — России, Казахстана, Китая, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана — провели переговоры в узком составе. Обсуждались вопросы обеспечения безопасности и развития экономического сотрудничества в условиях глобального кризиса. Ожидается, что сегодня к работе саммита присоединятся представители стран-наблюдателей — Афганистана, Пакистана, Индии, возможно, приедет и переизбранный на второй срок президент Ирана Махмуд Ахмадинежад.
О значении и перспективах ШОС рассказал главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов.
— Что это за формат — Шанхайская организация сотрудничества? Зачем он нужен России?
— Это формат меняющийся. Когда он создавался, он содержал желание России и Китая продемонстрировать США, что в этом регионе хозяева мы, а вы здесь гости и можете находиться до тех пор, пока мы это позволяем. Не случайно ШОС всерьез институировался в 2001 году, практически параллельно с началом появления военных американских баз в этом регионе. Но потом формат менялся, и содержание менялось.
Сейчас, мне кажется, ШОС действительно превращается в очень серьезную и важную региональную организацию просто потому, что в Южной Азии и в Центральной Азии постепенно растет напряженность, связанная и с Афганистаном, и с Пакистаном, и с Ираном потенциально. Мировое внимание, внимание США явно тоже концентрируется на этом регионе. В близкой перспективе, думаю, Шанхайской организации придется играть реальную роль в политике этого региона, поскольку дела у США и НАТО в Афганистане идут, мягко говоря, не очень удачно.
— Корректно ли рассматривать Шанхайскую организацию сотрудничества, хотя бы в перспективе, как некий противовес НАТО?
— Нет, совершенно некорректно. Как противовес НАТО, наверное, можно было бы рассматривать ОДКБ, если ОДКБ превратится в реальную организацию, что пока не гарантировано. ШОС — это из другой категории. ШОС, на мой взгляд, действительно очень важная структура, единственная крупная международная региональная организация в той части мира, на которую сейчас все смотрят и где действительно находятся самые бурно развивающиеся и экономические державы, и конфликты. Так что ШОС этот налет антиамериканизма как раз будет постепенно преодолевать, и сами США через какое-то время будут воспринимать эту организацию иначе.
— Есть еще одна политологическая концепция, согласно которой эта организация воспринимается лишь как оформление формирующейся оси Россия-Китай, а все остальные участники ШОС, якобы, только гарнир. Это тоже неверно?
— Гарнир они или основное блюдо — это вопрос дискуссии. Тут есть противоречия. С точки зрения глобального взгляда и с точки зрения мировой политики, ШОС, безусловно, постепенно превращается в единую структуру, потому что интересы безопасности всех входящих стран, как крупных, так и небольших, совпадают, все боятся фундаментальной дестабилизации. С точки зрения внутреннего устройства, здесь все совсем непросто, потому что, конечно, Китай и Россия внутри ШОС являются конкурентами за влияние на рынки, на политику Центральной Азии и, прежде всего, на энергетические потоки. Получается очень сложная диалектика: на внешний мир Россия и Китай союзники, партнеры, на внутреннем пространстве ШОС — конкуренты.
— В воскресенье прошел саммит ОДКБ, сейчас — саммит ШОС, сразу за ним — новый международный формат: Россия-Бразилия-Индия-Китай. Какую-то результирующую такой российской внешнеполитической активности вы, как международный обозреватель, можете подсказать и определить?
— Активизация международной деятельности перед концом политического сезона, перед летней паузой происходит всегда. Если мы посмотрим предыдущие годы — было примерно то же самое. В этот раз действительно больший упор делается, условно говоря, на восточный вектор. Если искать результирующую, то надо смотреть на два события: это неожиданное объявление о таможенном союзе вместо ВТО и создание коллективных сил быстрого реагирования ОДКБ.
Андрей Шарый
