Я никогда не видел подобных прощаний и похорон в официальном Вашингтоне. Ни для кого. Не провожали так президентов, ни сенаторов, ни конгрессменов, ни судей. Никого таким образом на моей памяти.
А ведь было много достойных людей. Многие из них заслуживали не меньшего почёта и памяти.
В чём же дело сегодня, когда мы наблюдаем за прощанием с сенатором Джоном Маккейном? Он был прежде всего обычный человек, хоть и сын и внук адмиралов. Он сам проявил смелость и самопожертвование на войне, в плену, после освобождения. Он мог не идти на фронт, на войну которая была очень непопулярна в то время, однако он выбрал путь патриота, а не труса. А придя с войны, он продолжил свою службу стране и народу, в стенах Конгресса, став сенатором республиканской партии в середине 80х годов.
И что это была за партия тогда? В ней были настоящие эксперты и профессионалы. По международным отношениям и дипломатии. По экономике правительство консультировал Нобелевский лауреат Милтон Фридман. По военным вопросам собрали лучших инженеров страны. И над всем этим, несмотря на всю его неоднозначность, но стоял Рейган, который в то время считался консерватором, а в наше был бы записан в прожженные либералы. Тогда в те годы, было почётно стать членом такой партии. Потому что до Рейгана никто не осмелился сказать в открытую, что СССР это Империя Зла. То, что каждый из нас, бывших советских, понимал с молоком матери. Никто до Рейгана не бросил призыв разрушить стены и навести мосты. До Рейгана не было такого явления, как рейгановские демократы или представители демократической партии, которые прекрасно работали с правительством. Да что говорить, если почти все 8 лет, Рейган был успешнейшим президентом, имея чисто демократический конгресс с которым он мог договориться. Они могли спорить до хрипоты в стенах Конгресса, но потом по дружески вместе пили пиво за углом от Капитолия. И в этом во всём был главный показатель американского класса или высоченного уровня этикет и протокол поведения для официальных лиц страны.
Маккейн и ещё несколько людей — они именно из той старой и уже забытой республиканской партии. Они последние, кто заслуживает уважения и даже преклонения за смелость и за то, что они могли пойти на нестандартные решения. Смогли, не как когда то дружно и разом в КПСС все поднимали руки «за», а именно могли и могут проголосовать против лидеров партии и самой партии, если так считают нужным. Ведь в этом тоже была монументальная разница между американцами и советами. При советах все обязаны были быть «за» линию партии, как бы абсурдна она не была, при американской свободе это личное дело каждого. Или скорее, БЫЛО личным делом каждого. На его совесть, взгляды и усмотрение.
И разве Маккейн был один такой? Нет, конечно. Было много прославленных людей в американской политике. О многих написаны книги и исследования, потому что это были настоящие самородки и через 100 лет их будут также изучать, как сегодня изучают Бисмарка, Меттерниха, Талейрана, Дизраэли и Джефферсона.
Надо твёрдо понять и никогда не сомневаться, что в этой стране были, есть и будут прекрасные, умные люди и решения, ответы на все текущие и будущие вопросы. Надо чётко осознавать, что Америка является мировым лидером и ничего лучшего пока никто не придумал и всё, что нам надо сделать это выправить перекосы и исправить ошибки, которые привносит в нашу жизнь само течение времени. Надо раз и навсегда прийти внутри себя к ощущению, что мы обязаны оставить страну нашим детям не хуже, чем та в которой жили мы сами и для этого нужна смелость на новые шаги, а не постоянная консервация старого, как метод наименьшего сопротивления. И для всего этого нужно лишь желание и вера в то, что ты делаешь и также смелость делать шаги, а не вечно топтаться на месте из соображений самосохранения. Нет, не всё будет сделано правильно, так как нет трафарета для правильных действий. Но нерешительность и стояние на месте в наше время хуже, чем неправильные шаги вперёд. И это для меня абсолютно ясно.
Маккейн именно был таким человеком. Наверное, последним из этой партии.
И провожают его таким образом сегодня потому что инстинктивно страна и думающие люди понимают это. Мы прошли 230+ лет истории не для того, чтобы заново начать называть разные нации, расы и этносы глубоко оскорбительными именами. Мы после 230+ лет должны понять, что даже если мы построены на иудео-христианской морали и цивилизации, но религия не должна играть никакой роли в правительстве и решениях правительства. Мы пережили 230+ лет различных исторических событий не для регресса в какое-то иллюзорное «Великое прошлое», которого, если разобраться, на самом деле никогда не было, а для прогресса в великое американское завтра. Мы за 230+ лет научились во власти и в обществе соблюдать никем не написанные правила, этикет и протокол и также научились показать всему миру, что политика, это не личное, а глубоко профессиональное дело. Мы всё это прошли, пережевали, поняли, попробовали и набравшись опыта, пришли именно к такому пониманию после всех этих попыток.
Страна и люди знают это на уровне подсознания, даже если не могут выразить и сказать этого. Потому, понимая всё это, бОльшая часть населения отвергает то, что сейчас является стилем и уровнем американской политики при 45м президенте США. Это не наша Америка, и не наш уровень. Это не наше будущее и даже не наше прошлое. Это не луч света для всего мира, чем являлась Америка со дня своего основания и это не решение почти ни одного вопроса для самой Америки.
Это именно какой-то недо-уровень сточной канавы, где глупцы и трусы похабным языком, наклеивая ярлыки и пустые эпитеты, спорят о нужности вещей, давно забытых и отвергнутых любым уважающим себя и образованным человеком. Это не правительство профессионалов и экспертов, а скорее детский сад по сдерживанию одних другими, хаос между разными людьми и организациями, где выбор стоит между полной некомпетентностью или откровенным предательством в пользу вражеской страны. Это не пример смелых решений для всей страны, даже если и в угрозу самому себе, а скорее попытка за громкой демагогией организовать коррупцию в свою пользу и откровенный дилетантизм на каждом решении и в каждом шаге.
Маккейн понимал всё это. И, фактически один, выступал против всего этого. Потому он и заслужил в эти тёмные времена столь светлую память и народную любовь. Он смог подняться над мраком и показать, что не надо бояться ни президента, ни смерти и делать так как надо, а не так как требует партийная дисциплина или охлос на улице, откровенно гнилой политической организации и крикливой малограмотной толпы. И сколько не подавляй его память, сколько не делай вид, что ничего такого он не говорил и не делал, сколько не пытайся отвлечь внимание на что-то другое — одно, всей стране, даже ненавистникам Маккейна, ясно: он гигант по сравнению с теми карликами, которые ему противостояли и проигрывали, проигрывают и будут проигрывать в будущем.
Будет новый день и новое время. Будут другие, лучшие люди. Будет выход из этого туннеля. И на памятнике этой американской цивилизации когда-нибудь напишут именно имя Джона Маккейна, а не президента Трампа.
