Меджлис и автономия для «гоблинов»

Международный суд ООН потребовал от России возобновить деятельность Меджлиса крымскотатарского народа. Это серьезный удар по Кремлю.

Наладить на полуострове преподавание на украинском языке — это Россия может, благо советский опыт есть. Украинский и так один из официальных языков аннексированной территории, хотя в Крыму его теперь днем с огнем не сыскать, а единственная украиноязычная газета распространяется подпольно. Но можно ввести уроки украинского в нескольких школах и рассказывать ученикам о подвиге «ввічливих людей» и самоотверженности «пані Поклонської» — почему бы и нет? А вот Меджлис — это другое. Тут декорации не создашь. Тут придется воевать с народом.

Меджлис с первого дня своего существования был костью в горле у вороватой крымской номенклатуры, объедавшей полуостров при Киеве и продолжившей бандитствовать при Москве. Само появление Меджлиса было напоминанием об украденной автономии — ведь восстановили Республику Крым отнюдь не для поселенцев, приехавших в опустевшие после депортации дома крымских татар и представителей других коренных народов Крыма. Восстановили — после самоотверженных крымскотатарских акций протеста в Москве — именно для реализации прав коренных народов. Из которых на конец века по сути только крымские татары и остались.

В результате автономия получилась не для возвращающихся и не для приезжих. Она получилась для «гоблинов». Для бандитов. Киев терпел эту автономию и при Кравчуке, и при Кучме, и при Ющенко — потому что считал, что лояльность крымской номенклатуры обеспечивает стабильность в Крыму. При этом Меджлис оставался досадным препятствием на пути к окончательной стабильности. С его лидерами разговаривали, но дальше разговоров дело никуда не шло.

Янукович пошел дальше. Для него Крым был еще одним источником обогащения. «Пахан» заслал на полуостров целую команду «смотрящих» из Макеевки, названную по недоразумению крымским правительством. Крымским «браткам» — как, впрочем, и «браткам» из других регионов — оставалась роль подносящих патроны и делящихся частью наворованного. Меджлис в эту конструкцию не вписывался. И Янукович — еще до оккупации полуострова — пошел по пути создания фейковых крымскотатарских организаций.

Ничего у него не получилось, конечно. Как и Путин, Янукович не понимал одной простой вещи. Меджлис — это не общественная организация. Межлис — это народный парламент. А народ заменить нельзя.

Путин и не пытается заменить этот народ. Он над ним измывается. Главная задача оккупантов и их приспешников в Крыму — выдавить крымских татар с родины, а оставшихся превратить в напуганную молчаливую массу. Это, собственно, именно то, чем оккупанты занимались даже не с 2014 года, а с 1783-го. Вечный, несмываемый позор русской истории. Сознательное, жестокое уничтожение и оболгание чужой цивилизации. Замена этой цивилизации на никудышную базу — России никогда не удавалось отстоять Севастополь — и обрыдлый советский курорт.

Поэтому нужно ли удивляться, что крымские татары хотят, чтобы их родина была с Украиной, а не с Россией? Украина — при всех ее недостатках — до 2014 года хотя бы не мешала им дышать. При России дышать можно только с петлей на шее — и это дыхание, привычное для среднестатистического россиянина, оскорбительно для народа, в борьбе вновь обретшего свою родину.

Россия не отменит запрет Меджлиса. Ведь выполнить решение Международного суда ООН — это значит не просто поставить под сомнение выводы собственного «правосудия», но и разрешить свободные выборы, пусть даже для одного народа. И получить легитимных представителей этого народа, пользующихся куда большим доверием, чем разнообразные крымские гауляйтеры. Представить себе такое невозможно. Поэтому Кремль в очередной раз плюнет международному правосудию в лицо. Вначале не выполнит решение суда, потом заблокирует обязывающее решение Совбеза — и до свидания.

Вот только кость в кремлевском горле от этого никуда не исчезнет. Крым — что бы там ни воображали себе российские шовинисты — все равно останется крымскотатарским, а не оккупантским. Теперь и с точки зрения международного правосудия.

Виталий Портников