В новогоднюю ночь от президента Зеленского ждали двух коротких фраз. «Я устал. Я ухожу». Вместо этого он разразился почти 15-минутной речью, львиную долю которой произнес перед аудиторией 6+.
Мы не станем проводить сравнение с Лениным — за нас это сделали многочисленные блогеры, слишком уж очевидна аналогия.
Мы даже не станем критиковать президента за фальшивый и лицемерный тон – все-таки он комик, и он хорош и органичен исключительно в этой роли. Когда он пытается говорить о сложных и важных вещах, это очень фонит и диссонирует. Как пенопластом по стеклу.
Но дело даже не в этом. Исходя из смыслов, которые так плотно упаковали в новогоднюю речь технологи, во всем по-прежнему виноваты оппоненты. Они пишут злобные посты и не замечают, что президент строит мосты (хотя «Большое строительство» — это самый грандиозный «распилочный», а не инфраструктурный проект). Они пытаются рассорить Зеленского с американцами, хотя на самом деле именно окружение самого президента сделало все, чтобы новоизбранный президент США смотрел на Украину искоса. Они не понимают, что во всем виноват коронавирус (хотя другие страны почему-то сумели подготовиться к ковиду гораздо лучше).
Непонятным и непонятым остался реверанс в сторону «жителей Крыма и Донбасса» на русском языке – на кого он был рассчитан? Большинство украинцев этот пассаж шокировал. А те, кто в 2014 году кричал «Путин, введи!», скорее всего, и не видели этого эпохального выступления Зеленского, достигнув нужной кондиции еще к новогоднему телепоздравлению российского президента.
И все-таки: почему дети? Неужели технологи не просчитали, что Володю Зеленского тут же простебут Володей Ульяновым, и будут развлекаться фотожабами на эту тему на протяжении всех рождественских каникул? Неужели они не знают, что использование детей – это запрещенный прием для любого уважающего себя политика?
Да все просто: это был фол последней надежды. Ведь ни один взрослый серьезный человек нашему гаранту просто не поверит! Впрочем, судя по выражению лиц детишек, Зеленскому даже их не удалось провести…
Обожаю пройтись утром 1 января — воздух чистый, людей и машин мало. Омрачают только последствия неуместных фейерверков — в этом отношении люди неисправимы.
Стоим с Mary на длинном пешеходном светофоре, рядом только один импозантно одетый мэн лет сорока.
Мари ни с того ни с сего: «А скрипучий с новогодней речью отметился?»
Отметился, говорю, гадёныш, в лучших традициях дедушки Ленина — нагнал детей для выбивания слезы у охлоса и нёс пургу, какой он пушистый. Разве что в животик их не целовал. Жалко, что вместо Фанни Каплан Юля Мендель за ёлкой пряталась. Хорошо бы, это был его последний новогодний спич.
Краем глаза замечаю, что стоящий рядом мужчина внимательно так на меня смотрит, потом снимает перчатку, достаёт из кармана дезинфектор, тщательно брызгает на ладонь и протягивает мне руку. Я после секундного колебания молча её пожимаю.
Зажигается зелёный. Каждый из нас идёт в своём направлении, но на душе становится немного теплее…