Инна Дубинская: Недавно отмечали годовщину снятия блокады Ленинграда. Вспоминают страшные жертвы, которые понесли жители этого города. Вышло несколько книг, в которых авторы-историки, ваши коллеги, приходят к выводу о том, что таких жертв могло бы не быть при конфликте с Финляндией. Вы согласны с этим?
Виктор Суворов
Виктор Суворов: Я с этим согласен. Дело в том, что Советский Союз напал на Финляндию в 1939 году. Объявили, что началось восстание рабочего класса в Финляндии. У меня есть с собой документ, я могу его показать. Это — договор, секретный протокол между правительством Союза Советских Социалистических Республик, подписанный председателем Совнаркома товарищем Молотовым и Куусиненом (глава марионеточного правительства «Финляндской Демократической Республики».- Прим. ред).
Я обратил внимание на мелочь, а люди обычно не обращают внимания на то, что лежит на поверхности. А мелочь заключается в том, что Куусинен подписался русскими буквами. То есть это была такая дикая инсценировка просьбы финских трудящихся оказать им помощь, что на правдоподобие не смотрели. Эта финская война привела к другой финской войне.
В 1941 году, говорят нам, Финляндия вместе с Германией напала на Советский Союз. Сейчас выясняется, что это не так. 25 июня 1941 года Красная Армия второй раз напала на Финляндию. Гитлер ведь напал 22 июня, а нам было больше нечего делать, кроме как одновременно отбиваться от Германии и второй раз нападать на Финляндию. Это нападение на Финляндию и создало ситуацию блокады Ленинграда. Если бы мы на Финляндию не напали, тогда не было бы и фронта там. Вот и все.
И.Д.: Еще один момент исторической правды, который, наверное, требует того, чтобы к нему возвращались вновь и вновь, — обвинения, что милитаризация и промышленный расцвет Германии, приведший к ее фашизации, — это плод усилий Соединенных Штатов и политики президента Вильсона. США и западные державы были заинтересованы в усилении Германии, и сейчас многие российские историки винят Запад в том, что эта война началась. Позиция Советского Союза, и, в частности, пакт Молотова-Рибентропа, утверждают они, явились ответной реакцией. Деваться было некуда, заявляют современные российские эксперты.
В.С.: Деваться было куда, и вот один из возможных вариантов развития событий. Допустим, Сталин предлагает Гитлеру: «Вот я и ты, а между нами — Польша. Тебе, Гитлер, нужна автострада в Восточную Пруссию. Пожалуйста, возьми это. Тебе нужен еще кусок Польши? Возьми, пожалуйста, но пусть между нами останется какая-то «урезанная» Польша, останется какой-то барьер.
Вы приходите в Вашингтоне в зоопарк и видите там — крокодил щелкает зубами. Вам приятно смотреть на крокодила только, если между вами и крокодилом существует какой-то барьер. Правда? Мне тоже приятно ему сказать об этом. А Сталин создал ситуацию, когда германский крокодил и советский медведь сошлись, и между ними не было никакого барьера. Сталинское решение у меня с собой. Это — документ, на котором Сталин расписался, а у него подпись — 58 сантиметров на секретной карте раздела Европы, и эти сантиметры я принес с собой, чтобы показать американскому народу, когда я буду перед ним выступать. Что такое 58 сантиметров? А это — 23 дюйма.
Не надо быть психологом, чтобы понимать, что Сталин ликовал. Он начал ставить свою подпись на карте раздела, потом остановился — и махнул "хвост" на 58 сантиметров. Опять же, люди не обращают внимания на то, что эта подпись нелегальна. На документе подпись Рибентропа, который был министром иностранных дел, и подпись Сталина. А кто такой Сталин? Он не премьер-министр, он не глава государства. В то время он – генеральный секретарь Коммунистической партии. Но кто такой генеральный секретарь? Это – неофициальная должность. То есть, уже тогда Сталин, подписывая эту бумагу, знал, что она его ни к чему его не обязывает.
Кроме того, когда затевают разговор о том, что Сталин был «загнан в угол», я всегда привожу очень простую математическую формулу. В чем она выражается? До 1939 года у нас не было всеобщей воинской обязанности, и людей призывали в армию с 21 года. И это было людям очень неудобно. Призывали не всех, а выборочно. В то время 10 классов не учили. В сельской школе обучение заканчивалось после 5-6 классов, и к 21 году парень мог уже иметь профессию, семью, а его вдруг забирают.
Я сам служил в учебной дивизии, где готовили сержантов-разведчиков. Когда приходит парнишка 18 лет после школы, из него, как из пластилина, лепишь, чего хочешь. А если пришел мужик, которому 21 год, это уже совсем другой человек, и с ним очень трудно работать. Он уже деньги получал. Он уже зрелый мужчина. Я спрашиваю: зачем в Советском Союзе была дурацкая система призыва в 21 год? Людям это неудобно. Но Бог с ними, с людьми — кто на них обращал внимание? Зачем это нужно государству? Зачем система выборочного призыва в 21 год? Задумавшись, я вдруг пришел к выводу, что мы сможем понять логику этой ситуации и логику этой системы в момент, когда ее отменили.
А отменили ее 1 сентября 1939 года. Почему? Говорят, потому, что в этот день началась Вторая мировая война. А как мы это знаем? Ведь Адольф Гитлер 1 сентября не знал, что началась Вторая мировая война, а мы — знали. Товарищ Ворошилов 31 августа перед делегатами 4-ой Внеочередной сессии Верховного Совета прочитал закон, который был принят утром.
1 сентября рано утром немцы входят в Польшу, и никто еще в мире ничего не знает, а наши делегаты — чабаны и донецкие шахтеры, — принимают закон о всеобщей воинской обязанности и снижают призывной возраст до 18-19 лет. Если есть среднее образование, то будете служить в 18 лет, если нет, то в 19. Что же получается? Всех, кому 18 лет, забирают в армию; всех, кому 19 лет, забирают в армию; кому 20 лет, забирают в армию; всех кому 21- забирают в армию. А вот тебе, Ваня, 23 года, но ты не служил, тогда тоже иди в армию! Вот так, не объявляя мобилизации, Сталин увеличивает армию с полутора до пяти с половиной миллионов.
Вывод: эта система существовала для того, чтобы как запруда на водяной мельнице собрать резервистов в нужный момент и зачислить их в армию. Этот момент наступил 31 августа. Вернее, он даже наступил 19 августа, когда товарищ Сталин сказал Рибентропу: «Приезжай сюда, мы подпишем»,- а в это время он объявляет сбор внеочередной 4-ой Сессии, чтобы принять закон о мобилизации. Но товарищ Сталин знал, сейчас он все эти резервы собирает, запруду открывает, и армия начинает резко увеличиваться. Но 1 сентября 1941 года всех этих резервистов нужно будет отпустить домой. То есть, 1 сентября 1939 года Сталин знал, что до 1 сентября 1941 года он должен напасть на Германию, иначе он останется ни с чем. Чистая математика.
И.Д.: Виктор, те факты, которые Вы сейчас приводите, звучат полным диссонансом с тем, о чем сообщают российские источники. Зачем Вам это надо?
В.С.: Вы знаете, мне это надо для того, чтобы разобраться, что же случилось в 1941 году. Потому что случилась страшная, жуткая катастрофа. После этой катастрофы есть только два объяснения. Одно, которое я выдвигаю, — это был преступный режим. Другое — то, что все мы мартышки ни на что не способные. То есть мы воюем на своей земле. Как нам официальная пропаганда говорит, у нас 25.000 танков, у Гитлера — 3.000, у нас есть плавающие танки, у Гитлера — нет, у нас дальняя авиация, у Гитлера — нет, у нас тяжелые танки, у Гитлера — нет. А мы свою землю не защитить можем. То есть, нас всех выставляют дураками.
Я говорю: граждане, у вас выбор — или соглашайтесь со мной и говорите, что это – преступный режим, или мы все должны признать, что наши отцы и дети были полными идиотами. Вот и все. То есть я, защищая свою теорию, защищаю честь своего народа.
И.Д.: Сейчас Кремль тоже защищает свою честь, защищает своих сограждан на территории Южной Осетии и Абхазии.
В.С.: Дай Бог! Каждый распад больших империй начинался с небольшой победоносной войны. Обычно это кончалось плохо. Когда говорят про Абхазию, то я говорю: граждане, у нас есть Дальний Восток, наш, русский, есть Сибирь — и они плавно заполняются китайцами. Вам бы обратить внимание на серьезные проблемы и защищать интересы России там, где их надо защищать.
Инна Дубинская
