Послевкусие от аннексии. Как Крым изменил Россию

 Любое общество строится по одним и тем же пропорциям. В нем есть пятнадцать процентов сторонников одного полюса, столько же – на другом полюсе, а посередине – инертное большинство, которое примыкает к тем, за кем видит силу. И то, что сегодня происходит в России, бьет именно по последним.

В Севастополе разрисовывающие стены домов различными надписями, в том числе и ругательными в отношении местных властей, стали «отвечать» тем, кто пытается эти надписи замазать, 9 февраля 2016 года, gdb.rferl.org

Еще недавно эти самые 70% дисциплинированно отдавали властям свои голоса на выборах. Вешали на машины георгиевские ленты, лайкали посты в поддержку «Новороссии» и радовались «крымской весне». Это они в «нулевые» годы обменяли политические свободы на холодильник с кладовкой – рост индивидуальных доходов домохозяйств был для них важнее, чем эфемерная «свобода слова».

Это они в «нулевые» годы обменяли политические свободы на холодильник с кладовкой

Тем комичнее сегодня выглядит их внезапное прозрение – и обиженные разговоры о том, что «мы так не договоривались». Они возмущены падением рубля и обесцениванием своих сбережений. Невозможностью платить валютные ипотеки и долларовые автокредиты. У них уже понемногу проскакивает сакраментальное «Хватит кормить Крым» – и вот уже социологи пишут о том, что за присоединенный полуостров готов платить из своего кармана лишь каждый шестой.

Я смотрю на этих людей и понимаю, что если бы не обвал рубля, то никаких подвижек в их настроениях так бы и не случилось. Потому что «вата» – это не те, кто все эти годы упорно говорил о возрождении империи. Вата – это те, кто дал агрессивному меньшинству почувствовать себя большинством.

Что, если бы цены на нефть не упали? Что, если бы доходы российского бюджета продолжали расти? Что бы случилось, если бы они так и продолжили летать в Анталию и брать кредитные «Фокусы»?

Ровным счетом ничего. Они бы смотрели на Дмитрия Киселева и не видели бы противоречий в его словах. Они бы продолжали верить в возрождение империи и загнивающий запад. Они бы продолжали напоминать трех обезьян, которые не желают ничего видеть, слышать и произносить.

Их мораль повторяет движения экономически котировок. Их нравственность просыпается вместе с аппетитом. Завтра они станут твердить «оставьте в покое Украину» – лишь потому, что для их личных бюджетов это будет означать профит. Если бы их доход зависел от краха соседней страны – они бы поддержали любые действия Кремля без малейшей рефлексии.

Качество любого общества меряется не его финансовым благополучием. Оно измеряется тем, смогло ли это самое общество договориться о понятиях добра и зла

Качество любого общества меряется не его финансовым благополучием. Оно измеряется тем, смогло ли это самое общество договориться о понятиях добра и зла. О том, что можно делать и чего делать нельзя.

То, что фиксируют социологи – нежелание платить за территориальные приобретения России – это ничто иное как молчаливый протест. Но по мере ухудшения ситуации он будет точно так же беззвучно нарастать. Люди не будут голосовать за власть, будут пытаться искать шарик под «альтернативными» партийными колпачками на выборах – не понимая, что никакого шарика там нет (потому что он давным-давно предусмотрительно оттуда изъят). Они будут все дальше впадать в молчаливую фронду и время от времени посматривать на те 10%, которых сегодня принято называть «пятой колонной».

Еще недавно для большинства риторика телевизора попадала в унисон с бытовыми ощущениями. Но нарастающий диссонанс между разговорами о «возрождении страны» и реальностью, данной в ощущениях, не может пройти бесследно. Идеологический авангард реваншизма может сколько угодно говорить о том, что, мол, «переживем новые 90-е – нам не привыкать», но большинство не хочет никаких 90-х. Оно хочет нулевых. Оно выбрало нынешние власти именно потому, что с их приходом «девяностые» закончились. А уж никак не для того, чтобы они возвращались.

Крым для них – это абстракция. Львиная доля «людей большинства» туда не ездила, предпочитая дачу или Египет. Присоединению полуострова рукоплескали, потому что это была вишенка на торте ментального величия. Так же, как рукоплещут победе футбольной сборной – но ведь никто не готов платить за пропущенные командой голы.

Не удивлюсь, если в России рано или поздно именно Крым станут винить в том, что 70% населения страны потеряли в доходах

Те настроения, которые пока лишь рождаются, напоминают настроения перед 91-м. Тогда было популярно мнение, что достаточно сбросить балласт в виде Центральной Азии, чтобы выросло благосостояние. И я не удивлюсь, если в России рано или поздно именно Крым станут винить в том, что 70% населения страны потеряли в доходах. Потому что полуостров для инертного российского большинства – это верхние ярусы потребности Маслоу: те, что про самоуважение и самоактуализацию. Но верхние ярусы актуальны лишь тогда, когда удовлетворены нижние. А именно с ними сейчас происходит беда – и беда эта происходит именно из-за присоединения полуострова.

Очень скоро мы услышим много рассуждений о том, что люди были оболванены пропагандой и что они «не ведали, что творят». Но в этом и состоит важный момент. А именно – человек отличается от животного рефлексией, способностью понимать сложность окружающего мира и последствия своих поступков. Если же человек настроен на удовлетворение простейших инстинктов, то он мало чем отличается от братьев наших меньших. Тех самых, которых он благополучно употребляет в пищу, оправдывая себя тем, что они «всего лишь животные».

Добро пожаловать в мир без розовых очков.

Павел Казарин