В «крымской» речи Владимир Путин говорил о приоритете национального единства. Как выяснилось, приоритет этот – над «условностями» международных договоров и государственных границ.
Антивоенный митинг в Киеве. Фото: REUTERS / Gleb Garanich
Объединение «самого большого разделенного народа в мире» было представлено как идеологическое основание для нарушения суверенитета Украины. С политической точки зрения это, безусловно, очень сильный ход. Апелляции к «исторической России» и чувству национальной обиды затрагивают массовое сознание намного сильнее, чем абстрактные принципы международного права. Но этот месседж был услышан не только в России, но и во всем мире. И русские соотечественники тотчас оказались под подозрением.
Оккупационная идентичность
До аннексии Крыма русские общины не создавали практически никаких проблем властям тех государств, где они проживают. Даже в Прибалтике, где ситуация с правами русских наиболее тяжелая, самым страшным конфликтом были небольшие уличные беспорядки из-за бронзового солдата. Но теперь русские общины – причина для потенциального военного вторжения. Причем эту мысль подтверждает и сама Россия. Например, 20 марта представитель РФ в Совете Безопасности ООН выразил обеспокоенность положением русских в Эстонии, намекнув на события в Украине. Неудивительно, что в МИД Чехии назвали присутствие русских в ЕС фактором риска.
В том же ключе стоит рассматривать и заявление МИД Украины о том, что русские на Украине – не коренной народ, а лишь диаспора и, соответственно, права на самоопределение не имеют. С точки зрения этнографии это утверждение весьма сомнительно, но представляет собой весьма прозрачный намек на то, каким будет политический статус русских в «послекрымской» Украине.
Усложнили положение русских в Украине и те, кто устраивал от их имени «русскую весну» в восточных регионах. Беспорядки в Луганске, Донецке, Харькове, Запорожье и других городах сделали русских объектом пристального внимания не только украинцев, но и СБУ. Что может быть хуже, чем оказаться в роли предателя-сепаратиста в предвоенное время? Еще год назад выразителями интересов русских (и русскоязычных) были довольно одиозные фигуры вроде министра образования Дмитрия Табачника и нардепа-регионала Вадима Колесниченко. Выступая в защиту русских, эти господа постоянно делали украинофобские выпады, разжигая взаимную неприязнь. А когда в непосредственной близости от расположившихся вдоль границы российских войск от имени русских стали штурмовать админздания и срывать с них государственные флаги, это уже стало восприниматься как прямое предательство.
Словно бы нарочно дискредитируя русских, пророссийские активисты даже пытались блокировать развертывание украинских войск на границе. Например, такой инцидент произошел в Луганской области, а на Донеччине активисты блокируют военный склад с оружием. Не нужно объяснять, какие чувства это вызывает у украинцев относительно своих сограждан. Примечательно, что в гуще тех событий была замечена российская военная журналистка Дарья Асламова. Ее заслуги в деле дискредитации русского движения Украины также трудно переоценить. Побывав в Луганске, она принялась раскручивать тему гражданской войны на Украине, причем войны этнической – русских против украинцев. Распространяя сведения о якобы существующем вооруженном подполье в Донбассе, Асламова формирует образ русского предателя, пособника оккупантов. Достаточно вспомнить, как относились во время Великой Отечественной войны к «фольксдойче».
Потеря субъектности
Стараниями Путина и проводников его стратегии в Украине под вопросом оказалась и судьба русских (и пророссийских) организаций. Если крымские татары и представляющий их меджлис объявили о своей лояльности украинскому государству, то русские оказались заложниками кремлевской экспансии. В Украине и раньше не было дееспособного русского движения. Теперь же на повестке дня возник вопрос о запрете даже пророссийских политических проектов – Партии регионов и Компартии Украины. Понятное дело, до реального запрета дело не дойдет. Но с потерей Крыма они лишились львиной доли своих избирателей, и их политическое будущее теперь под большим вопросом.
У организаций помельче из-за участия в сепаратистских волнениях уже начались нелегкие времена. Так, в Донецке вслед за Павлом Губаревым за сепаратизм и организацию беспорядков были задержаны большинство руководителей пророссийского движения. Аналогичные задержания произошли в Одессе, в Луганске и ряде других городов Украины. Похоже, что эффективно отстаивать интересы русских в украинской политике и общественной жизни скоро будет просто некому.
Аннексия Крыма нанесла серьезный удар и по пресловутым духовным скрепам Русского мира, по «каноническому» православию. Украинская православная церковь Московского патриархата (УПЦ) занималась не только духовным окормлением паствы, но и была опорой пророссийского движения. Например, в Луганске УПЦ содействовала проведению «Русских маршей» и других пророссийских мероприятий, типа митингов против евроинтеграции. Хотя на официальном уровне от «политического православия» УПЦ всегда предпочитала открещиваться.
В УПЦ уже давно идет внутренняя борьба между промосковским и автономистским течениями. Московское руководство, солидаризировавшись с Кремлем по украинскому вопросу, естественным образом усилило позиции последних. Напомним, протоиерей Всеволод Чаплин недвусмысленно высказался в поддержку российской военной экспансии на Украине. В то же время местоблюститель Киевской кафедры митрополит Онуфрий и ряд других функционеров УПЦ заявили о том, что поддерживают территориальную целостность Украины, и осудили возможность военного вторжения. По мнению экспертов, этот конфликт опять реанимировал идею создать на Украине собственную Поместную православную церковь, независимую от Москвы.
Стимул к объединению в Поместную церковь получила не только «каноническая» УПЦ, но и УПЦ Киевского патриархата, а также автокефалы. Ведь вслед за «зелеными человечками» в Крым пришли и человечки православные. По имеющимся данным, крымские священники Московского патриархата в сопровождении вооруженных людей уже начали инвентаризацию имущества УПЦ КП. А Украинской греко-католической церкви даже пришлось эвакуировать из Крыма своих священников. Нетрудно понять, почему сокращение влияния Московской патриархии – это консенсусный момент для всех украинских церквей. Поэтому 29 марта между украинскими православными был возобновлен соответствующий диалог. В общем, не исключено, что в ближайшие годы российское влияние ослабеет и здесь, ускорив процесс ассимиляции русских.
Неуютный дискурс
Если уж кто в Украине и извлек выгоду от аннексии Крыма, так это украинские националисты всех мастей – от Олега Тягнибока до Дмитрия Яроша. В национализме постбандеровского розлива Россия всегда считалась империей, посягающей на украинскую независимость и земли. Отняв Крым и угрожая военной агрессией на материке, Кремль сделал то, о чем бандеровцы твердили с первых дней независимости Украины. В этом смысле трудно не согласиться с мнением, что «Путин и все российские «ястребы» уже стали самыми успешными созидателями украинского национализма».
Конечно, одиозные фигуры вроде покойного Саши Белого остаются маргиналами. Не светит электоральный успех и лидеру «Правого сектора» Дмитрию Ярошу. Однако под давлением России официальный Киев уже начинает воплощать в жизнь заветы националистов. Так, недавно на Украине была прекращена трансляция ряда российских телеканалов, а введение визового режима с Россией обсуждалось на высшем уровне.
Впрочем, дело тут не только в Путине. Как известно, абсолютное большинство русских поддержат Кремль в случае российско-украинской войны, в то время как у украинцев мнение по этому вопросу ожидаемо противоположное. Поэтому общественное мнение на Украине медленно, но верно дрейфует в сторону русофобии. Если в 2008 году негативно относились к России 7% украинцев, то в феврале 2014-го (еще до аннексии Крыма) таковых стало уже 13%. Это отношение экстраполируется и на местных сторонников федерализации, сепаратизма и подобных вещей. Уже сейчас в украинских медиа заметна тенденция подавать пророссийски настроенное население в стереотипно-карикатурном виде: это люмпен, дебошир, пьяница – в общем, ватник. Все это хорошо согласуется с мнением о том, что юго-восток Украины – это заповедник совка, балласт, замедляющий развитие страны.
Не нужно объяснять, что стереотипы относительно русских не вполне справедливы, а политическая позиция далеко не всегда коррелирует с национальностью и тем более регионом, в котором родился. Кроме митингов в поддержку войны, в Москве прошел и многотысячный марш за мир, хотя в России за критику путинской политики на Украине можно лишиться работы, как это случилось с профессором МГИМО Андреем Зубовым. Так что украинские разговоры о коллективной ответственности российского общества за агрессию Кремля – путь проторенный, но скользкий. По сути дела, риторика некоторых украинских деятелей сейчас – это та же киселевщина наоборот. «Давайте, чтоб наш свободовский танк уже очень скоро проехал по Красной площади», – заявил на днях Олег Тягнибок, играя на реваншистских чувствах соотечественников. А многие русские на Украине теперь вынуждены усваивать извиняющийся стиль общения на политические темы: «Я русский, но я за Украину», «Я родился в России, но я не путинец».
Конечно, о «прибалтизации» Украины говорить пока еще рано. Учитывая мощное внешнеполитическое давление на официальный Киев и усиление сепаратистских настроений, целенаправленного ущемления прав русских в Украине в ближайшей перспективе не намечается. Делать их негражданами по примеру Латвии или Эстонии никто не будет. Более того, русскому языку действительно могут предоставить статус второго государственного, а регионам – расширенные права, вплоть до федеративных. Однако не все тенденции зависят от воли административного центра и разворачиваются в короткие сроки. Не исключено, что в будущем русские ближнего зарубежья пострадают от аннексии Крыма гораздо больше, чем Украина.
Максим Вихров
