Умер Кобзон: посмотрим, как по людоеду в рейхе будут скорбеть

Говорят, Кобзон +

Мне, в принципе, пофиг, не проверял. Два слова. Образ творческой личности, певца для него был всего лишь образом. На самом деле страшный был человек, очень серьезный бандит, убийца.

Мне рассказывали люди, близкие к органам, что в 90-х он собственноручно людей убивал, про заказанных — и говорить нечего. Поэтому, когда он стал за убийства украинцев, я не удивился совсем. И в качестве идеолога, и лично крови на нем по горло. Посмотрим, как по людоеду в рейхе будут скорбеть.

Айдер Муждабаєв

P.S. Повесил свой парик на спинку стула музыкант

Где-то с июля сего месяца прошло несколько сообщений о том, что любимец Путина, исполнитель главной песни в любимом же Путиным фильме «Семнадцать мгновений весны» Йозеф Камзол, назначен на должность оберквартирмейстера Кремля и должен обеспечить достойный прием и размещение в федеральном округе №200, своего покровителя, шефа и хозяина, Владимира Путина. Причем, перед убытием к месту назначения, его собрали по полной программе, одних париков заготовили штук двадцать или тридцать.

Понятно, что их было в избытке и когда надо было появиться на футбольном чемпионате или на каком-то другом мероприятии, где был и Путин, Камзол забыл свой парик. По этому поводу его коллеги даже спели песню: «Повесил свой парик на спинку стула музыкант». В карман выходных штанов ему положили почему-то православный путеводитель по райским кущам. В общем, все было сделано как положено и уже даже несколько раз объявлялось о его отбытии к месту назначения, но все как-то не складывалось.

Злые языки утверждают, что само отбытие как раз и происходило театрально, на бис, но в последний раз решили таки отправлять, ибо ситуация уж слишком напоминала сюжет старой песни «Похороны Абрама» и действительно, за все уже заплачено давно.

В общем, Йозеф таки выдвинулся в путь и благодаря инсайдерам удалось узнать, что именно надо устроить квартирмейстеру, как особе – приближенной к императору. Самое первое, что надлежало сделать – найти и установить связь с ансамблем имени Александрова и сообщить, что вместо любимой песни Путина «Боже царя храни», они должны петь «Боже царя прими».

Комментировать прибытие высокой особы должно было поручить юмористу Задорнову, который должен был начать репортаж словами: «Как известно, наш повелитель…» и тут возникали разночтения. Если сказать, что он был масштабной фигурой и мировым политическим тяжеловесом, то возникали противоречия. Ведь если он тяжелый, то наверняка – тяжелее воздуха и тогда, подобно самолету Малазийских авиалиний, он должен падать вниз. С другой стороны, можно было бы назвать его легким, и потому-де, он вознесся к небесам. Но тут все тоже было не по фен-шую.

Это можно было бы обыгрывать, если бы Путин имел два метра гроба, вернее – роста, однако у него – неизвестный и даже засекреченный, но явно – не богатырский рост. По крайней мере, все лидеры иностранных государств смотрели на него сверху вниз, а некоторые и вовсе его не замечали. Так что этот вопрос надо было еще пошлифовать с Задорновым, ибо под конец жизни он стал знаменитым филологом и в корнях слов находил сакральный смысл. Его любимым детищем была часть корня «ра», который он находила в слове фараон, и в радуге, и в радости и даже в слове прокуратура. После этого ему позвонили из ФСБ и приказали найти эту частицу и у них. Нашел. Сказал, что она есть в слове «контора». Правда, он не вполне закончил свои исследования и не подверг этимологическому анализу слово раб. В общем – смышленый юморист оказался, и он должен был решить этот вопрос.

После этого надо было переговорить и с самим Богом, следовало гарантии безопасности и все такое обсудить и конечно – лучшие места в Раю. Чтобы ничего не забыть, Камзол написал фамилии и вопросы на бумажке, с другой стороны которой были обозначены проходы по райской местности.

В общем, в пути ничего нового не было: туннель, свет в конце туннеля и вот он уже на месте и видит апостола Петра, лежащего на необыкновенной красоты белоснежной лежанке из облака, а перед ним – огромная макитра с варениками. Он увлеченно их переворачивает взглядом в сметане и они прыгают ему в рот. Капельки сметаны капают на вышиванку.

Камзол понял, что дело дрянь, упал на колени, снял парик, поклонился и перекрестился в обе стороны, на всякий случай. Петр улыбнулся, расправил пышные усы и взглядом вынул у Камзола из кармана бумажки, быстро пробежался по ним, усмехнулся и только сказал:

— Ач, паразиты!

— Не велите казнить, ваша светлость, мне поручено тут все устроить! Я не сам, меня послали!  Сам не мог даже подумать! Меня всю жизнь посылали! Куда пошлют…

— Бачиш, в чому справа, синку. Я маю для тебе дві новини. Одна гарна, а друга – не дуже. Почну з поганої. – Он снова сделал круговые движения глазами и тут же возникла табличка с надписью: «Правила входа в рай». Там было несколько пунктов, но Камзол смог увидеть там только первый: «Рабів до раю не пускають».

И тут он понял, что провалил ответственное задание напрочь. Но Петр продолжал улыбаться, и взял расшитый рушник, чтобы вытереть сметану. Он положил на плечо Камзолу руку и ласково добавил:

— Не хвилюйся, Йося! Тут є і добра новина. Саме там ти і зустрінеш усіх тих, хто у тебе записний на папірці. Вони там вже чекають і на тебе, і на твого володаря. От із Всевишнім у тебе не складеться – точно, але ти там знайдеш з ким поспілкуватися. І головне. Твій хазяїн гарантовано приїде до вас і нікуди не загубиться. То ж не сумуй! – и повел его к эскалатору, ведущему вниз.

Только тут Камзол понял, что когда Петр утирался рушником, у него исчезли усы, а без усов он узнал его. Вернее, лицо его изменилось, а последние слова он говорил другим, до боли знакомым голосом. Но в это время эскалатор уже понес его вниз, Камзол обернулся и крикнул напоследок:

— Петр Алексеевич, я не хотел! Меня заставили!

Только его уже никто не слушал и не слышал.

anti-colorados