Россия переходит к жизни »за рвом»

«Инцидент» в Керченском проливе подтверждает смену вех в нашей жизни. Кремль выводит Россию из серой зоны.

Эпоха двусмысленности, когда можно одновременно играть в войну и мир, быть врагом и партнером Запада, завершается. Запад устал от этого водевиля. Да, и Кремль пришел, видимо, к выводу, что двусмысленность потеряла смысл и конфронтация с Западом надолго. А для нынешней власти навсегда.

Значит, нужно вновь учиться жить, отгородившись от мира рвом. Российская власть фактически говорит: черт с ними, с санкциями; будем готовиться к худшему. А если разрушить блокаду не удается, ни с кем не будем церемониться!

Правда, вскоре Вашингтон пообещал России сделать реально «больно». Насколько в этом процессе будет участвовать Европа, отучившаяся делать больно, еще неясно. Но противостояние Вашингтона и Москвы вокруг Договора о ракетах средней и меньшей дальности только усиливает взаимное отчуждение России и Запада.

Исчерпав возможности существования в двух «диапазонах» (сотрудничая с Западом и сдерживая Запад), Россия возвращается к опоре на собственные силы. Это уже иная жизнь и другая траектория. Наращиваются финансовые резервы на случай, если Запад будет затягивать удавку. Формируется вторая «вертикаль» для подстраховки прогнившей: Народный фронт должен контролировать расходы и выявлять распоясавшихся бюрократов. Путин создает свой вариант ленинского «Рабкрина»— рабоче-крестьянской инспекции. Путинский «Рабкрин» должен следить за осуществлением путинских указов: «чтобы не профукали». Правда, президент предупреждает, чтобы контролеры особо не расходились: «У нас с вами нет задачи…ударить по штабам». Значит, Кремль опасается дезорганизации аппарата власти. Но как надзирать, если не бить по штабам, которые превратились в гнезда коррупции?

Оборзевшие местные начальники заменяются на личную охрану Путина. Это уже шаг отчаяния. Видимо, довериться некому. Идёт поиск нового инструмента мобилизации населения вокруг власти и возвращения ему привычки жить в осажденном лагере. Наконец, власть, не имея возможности заимствовать у Запада технологии, ищет способ собственного «технологического прорыва».

Вы скажите: какой же уход страны «в себя», если Путин бороздит мир в поисках партнёров? Одно другому не противоречит. Подготовка России к жизни «за рвом» не означает отказ лидера от поиска подтверждений ее державного статуса. Результат его встреч и переговоров не столь важен. Важнее картинка, как на саммите «Двадцатки»: наш лидер в окружении мирового клуба.

Жизнь «за рвом», к которой переходит Россия, отвергает привычное: и открытые границы, и хождение доллара, и наличие нескольких паспортов у элиты, и возможность зарубежных счетов и закордонного обучения для детей, и кастрированные свободы. И никаких вам Samsung Galaxy с рэперами в придачу! Словом, «уход в себя» означает обнуление нашей жизни после 1991 г.

В этом контексте возникает несколько вопросов.

— Можно ли выжить с опорой на свои силы без перехода к диктатуре и строительству Гулага?

— Согласится ли элита, интегрированная в Запад, на жизнь в закрытом чулане?

— Возможен ли диалог с Западом, которого ищет Путин, если Кремль не готов отступить даже в мелочах?

P.S. Мы все больше похожи на подопытного кролика для Китая, который смотрит на нас и решает, где «красная линия», которую он не может перейти — в конфронтации с Западом, в принуждении Запада к сотрудничеству, в заимствовании западных технологий, в конфликте с соседями по поводу аннексии морского пространства. Вот ведь какая судьба — стать кроликом для другой державы…

Лилия Шевцова