Сообщение о том, что я оказался в санкционном списке Российской Федерации, застало меня в вагоне метро, на перегоне между Кловской и Палацом Спорта. Думаю, россияне — фигуранты западных и украинских санкционных списков — вообще не знают, где в Москве находится метро. У Димы Киселева, которого можно очень условно назвать журналистом — к тому же он, в отличие от меня, руководит государственной компанией — на метро ездит разве что домработница. И то я не уверен.
Именно поэтому эти санкции — когда они не против Рината Ахметова, а против Виталия Портникова — на первый взгляд выглядят так комично. Что можно отобрать у человека, который не имеет в России ну буквально ничего — ни счетов, ни имущества. В Россию я не езжу с 2013 года — потому что считаю аморальным посещать страну, которая ведёт войну против моего государства. Не скрою, мне было интересно там жить и бывать. Для журналиста описывать процесс краха империи — редкая удача, примерно как для врача-онколога следить за состоянием тяжело больного пациента, думать, есть ли средства для излечения. Но с 2014 года Россия — это даже не онкологическая больница, это гигантский хоспис. Больной лечиться отказался, мне там делать нечего. Да и ключи к краху империи теперь здесь в Киеве.
И все же я прекрасно понимаю логику людей, которые внесли меня в санкционный список. Эти люди боятся правды. Они понимают, что правда рано или поздно обрушит их режим. Именно поэтому моя фамилия в списке чиновников и депутатов — это сигнал. Это предупреждение. Это пожелание замолчать. И я знаю, что это — предупреждение убийц. На руках этих людей столько крови, что в случае потери власти у них одна дорога — в тюрьму, в «Чёрный дельфин» или как это у них там называется. Так почему бы им не хотеть, чтобы я замолчал? Я прекрасно понимаю их намерения. Я помню, что они уже пытались меня запугать, скомпрометировать, уничтожить.
Но я буду работать.