Нет, недорогие, мы — не братья

Когда весною 2014-го они говорили «Крым всегда был российским, мы просто забрали свое, подаренное пьяным Хрущевым» и улыбались в камеры, мы ждали от них совсем другого.

Мы ждали от всех этих шевчуков, райкиных, кортневых, самойловых, что все эти «деятели культуры», гуманисты, писатели-поэты-художники-артисты, будут реветь: «руки прочь от Украины» и выйдут на Красную с плакатами «За нашу и вашу свободу», а они… они предпочли имперски выкрикнуть «Крымнаш» и засунуть голову в свою задницу. Она и сейчас там, их голова. С концами.

Только сейчас они едут сюда, к нам, на растерзанную русским оружием и русской солдатней Украину — по-прежнему зарабатывать деньги. Как это было до войны.

— Мышебратья, — шепчут они в видеообращениях. — Встретимся в вашем клубе, ведь ему тоже так нужны деньги.

И от этого еще больше хочется блевать на них.

Нет, недорогие, мы — не братья. И ни копейки вы тут не получите.

И пока вы не встанете на колени перед матерями и вдовами погибших украинских солдат, пока вы не посмотрите в глаза осиротевшим украинским детям и не произнесете: «Я прошу прощения за то, что Россия натворила здесь. Я раскаиваюсь в том, что вас убивают русские солдаты с моего молчаливого соглашения и из-за моей головы, засунутой в задницу», ничего у вас в Украине не будет.

Ни-че-го.

Достоевского вы в школе мимо проходили, уроды. И как Раскольников каялся на площади, конечно же, не читали, скрепные кретины.

Алена Балаба