Как мы дошли до жизни такой?

Давным-давно, летом 1977 года наш стройотряд чего-то строил из кирпича в колхозе, названия которого мне уже не вспомнить. Стройплощадка была за околицей, а растворомешалка, к которой я в тот день был приставлен, требовала воды.

За водой ходили с ведрами в расположенный неподалеку свинарник. Вот я и пошел, бодрым шагом, с двумя ведрами. Открыл дверь, зашел, задохнулся, задержал дыхание и побежал по лужам мокрого свиного дерьма к крану. Секунд через 40 я понял, что миссия не выполнима: время наполнения превышало время возможной для меня задержки дыхания. Я бросил ведро и пулей вылетел наружу.

И что же делать? Моим боевым товарищам нужен раствор, а для раствора нужна вода, а я не могу… Проблему решили прекрасные, душевные, всемирно-отзывчивые русские бабы. Вдоволь нахохотавшись, они сжалились над «городским», и даже нашли для меня два пустых ведра. Так всё складно и устроилось: я закидывал вовнутрь ведра, свинарки наполняли их водой, после чего я забегал вовнутрь и утаскивал свою добычу к мешалке.

Работа наладилась, раствор размеренно чавкал в барабане, а я стоял рядом и думал. О бабах. Как же они ТАМ находятся? Часами, днями, годами? Как с таким ароматом возвращаются домой, к мужьям и детям? Принюхались, привыкли? Как к ЭТОМУ можно привыкнуть?

Оказывается — можно. Скандальчик, возникший после известных песнопений в Исаакиевском соборе, интересен не столько своим содержанием (ну, спели на фоне образов песенку про массовое человекоубийство, делов-то…), а последовавшей реакцией.

Публика в зале — насколько можно судить по видеозаписи — похлопала. Спокойно так, без особого усердия, но похлопала. Дирижер дежурно поклонился и получил свой дежурный букет. Не было ни свиста, ни криков «Браво», ни криков «Позор!» Дирижер и художественный руководитель, Заслуженный деятель культуры РФ, директор Хорового училища им. Глинки, отвечая на вопрос корреспондента, первым делом обозвал непринюхавшихся «долб…ми» (это цитата). Затем, однако, сменил гнев на милость и даже снизошел до объяснений. Оказывается, всё гораздо хуже, чем вы подумали поначалу:

«Я нашел эту песню давным-давно в сборнике бардовских песен. В те годы в Большом зале Филармонии проходили ежегодные концерты к Дню Военно-морского флота. Мы ее исполняли там лет 8-10 назад. В зале сидели адмиралы и контр-адмиралы со своими семьями. Для подводников услышать шуточную песню, посвященную их профессии, было счастьем. Там, кроме шутки, ничего нет, никакой политики…»

Далеко не первый раз. Адмиралы, их жены и матери были счастливы услышать песню про свою профессию. Песня шуточная. В чем юмор — не сказано, но можно догадаться: лирический герой готов испепелить американских негров с американскими детьми («спят усталые игрушки, негры тихо спят») за три рубля, но сегодня, в поднявшейся с колен России, морякам-подводникам платят всяко больше… Никакой политики, просто шутка юмора такая. К 8-му марта в том же храме споем «ой-люля, тру-ляля, отсосу за три рубля». Ачотакова?

Как мы дошли до жизни такой? Медленно и просто. Уехали евреи. Уехали немцы, целым народом. Уехали поляки и греки. Уехали грузины, целой страной. Уехала Армения, Литва, Эстония… Уехали миллионы русских, тех, кто что-то умел или хотя бы чего-то хотел. Уехали люди, которые, в массе своей не были ни великими мудрецами, ни гениальными творцами, но самим фактом своего присутствия рядом, своими «поведенческими реакциями» удерживали страну от обрушения в дикую ордынскую азиатчину. А остались те, кто давно и бесповоротно принюхался. Вот и всё.

Марк Солонин