Владимирский рассказывает описание событий после попадания ракеты:
«Тут из кунга вырвался шар огня. Горючее! Там была горючка для пилы! В тот же миг кузов начал содрогаться от частых ударов. По нам бил снайпер. Видимо, он находился слишком далеко, чтобы вести прицельный огонь, стреляя фактически, на удачу, но в саму машину попадал. А изнутри доносились вопли. «Ааааа..ааааа!!!» — исходил кто-то в смертной тоске.
Вот гадство! — Нахожусь под огнем! Имею потери! Срочно пришлите поддержку! Срочно, б…ь !!! – орал в рацию командир».
Оператор ПТРК ударной группы «Красная» 1-го батальона 93-й механизированной бригады:
«На самом деле, никакого обстрела по машине наша группа не вела, снайпер не работал. Дело было сделано, пуск оказался успешным, мы собрались и сразу начали отход. Обнаруживать себя стрельбой мы не стали, потому что точно вести огонь с дистанции не менее 1100 метров из стрелкового оружия было неэффективно. Возможно, в кунге рвались в огне патроны, а противник принял это за наш обстрел».
Владимирский: «…Перешли к обсуждению засады, в которую нам не посчастливилось попасть. Обмозговав произошедшее, не нашли в действиях украинских диверсантов изъяна: все было сделано грамотно и максимально безопасно для напавшей группы.
— Непонятно только, почему их минометы молчали. – Заметил Женя. – Если б они нас на том поле накрыли: хана. Связи что ли у «диверсов» с «артой» не было? Или просто уйти торопились?
— Да, — отозвался я, — можно было мин накидать, даже просто ориентируясь по столбу дыма от нашей машины. Я бы так и сделал.
Мужики соглашаются с тем, что ехать всем в кузове прямо на опорный пункт было ошибкой, которая поставила нашу группу под удар.
— Шли бы пешком, — рассуждал Женя, — так они б еще подумали, стрелять или не стрелять. Допустим, подбили бы сам грузовик, и что? Группа бы сразу огрызнулась и пошла на прочесывание. У нас пулемет был и «снайперка».
Оператор ПТРК ударной группы «Красная» 1-го батальона 93-й механизированной бригады: «Анализ противник сделал хороший. Они правильно обратили внимание на возможность накрыть минометами. К сожалению, мы сознательно отказались от этой возможности. У нас не было защищенной связи со штабом батальона, и мы не хотели давать возможность радиоразведке противника засечь наш радиообмен».
Владимирский: «…Амир Аширов стал сапером и, говорят, очень неплохим. 10 марта 2017 года саперы «Призрака» получили приказ провести группу бойцов батальона на высоту, где они должны были скрытно занять позиции. Понятно, что подходы были серьезно заминированы, а местность пристреляна. Группа во главе с опытным сапером Алхимиком выдвинулась со стороны 31 блокпоста, однако дойти до точки им было не суждено: один из бойцов сорвал притаившуюся в бурьяне растяжку. Взрывом убило Алхимика и Эмира, ранило еще одного из саперов с позывным Таран…
…В ноябре прошлого года мы попали в засаду по дороге на Желобок. В нашем, вроде бы, тылу. Все по уму было сделано: два фугаса, пулемет. Если бы наша машина по другой колее бы поехала – конец. Но водитель по слякоти не захотел, вот и свернул на новую колею, и мина не под нами рванула, а рядом. Тогда мне спину осколками посекло, двое 300-х было, но ушли».
Оператор ПТРК ударной группы «Красная» 1-го батальона 93-й механизированной бригады: «Да, здесь описаны также реальные эпизоды. Саперы противника 10 марта подорвались на заминированной высоте в серой зоне. Мины ставили разведчики и саперы нашего батальона.
А вот засада с фугасами и пулеметом – это наша работа, батальонной разведки. По радиоперехвату, правда, они говорили, что у них двое убитых, 200-х, а не раненых, 300-х.
К сожалению, после той ротации большинство разведчиков нашего разведвзвода уволилось, вместе с комвзвода. Интереса у командования наша работа не вызвала, нам не оформляли премии за боевые выходы, за уничтоженную технику. Дело не в деньгах, для меня это просто демонстрация невнимания.
В армию вернусь либо как инструктор, либо если она станет по-настоящему профессиональной и профессионализм будет востребован.
Я также освоил на войне на практике ряд специальностей – командир отделения разведки, наводчик танка, наводчик БМП, оператор БПЛА, оператор РЛС, снайпер.
Уничтожение «Урала» — не самый мой большой успех. Я сделал за время войны 15 пусков противотанковых управляемых ракет. Под Донецким аэропортом мне удалось уничтожить БМП противника. Видео- и фотофиксация есть как по «Уралу», так и по БМП. Детали приводить не буду, не хочу, чтобы меня расшифровали. Я и сейчас говорю только потому, что не хочу, чтобы наш успех другой части приписывали.
У нас был отличный боевой коллектив, мужчины, которыми я по-настоящему горжусь, и мы делали настоящее дело – защищали свою страну».
Комментарий офицера 1-го батальона 93-й механизированной бригады о результатах боя:
«Наш батальон имеет костяк добровольцев с 14-го года, среди них был и боец, уничтоживший «Урал». К сожалению, после этой ротации и успешных боев на Бахмутской трассе многие ушли. В тот период нам удавалось действовать без потерь. «Полтинник» мы накрыли минометами после того, как группа «Красная» успешно вышла, с корректировкой огня с беспилотника. Мы вовремя подали все документы на премии и награждения – но штаб бригады их не смог реализовать. Сейчас во время новой ротации те же проблемы – мы бьем врага, но даже при наличии видео- и фотофиксации премии не оформляют. А для людей, которые не первый год на войне, у которых семьи, такое признание заслуг очень важно. К сожалению, спустя год штаб АТО также не реализовал поданные нами документы на награждение участников операции. Надеюсь, после публикации это все-таки произойдет. Конечно, мы воюем не за награды и не за премии, когда мы пошли добровольцами, у нас не было ничего. Но эта простая справедливость очень важна для тех, кто на передовой. Вопрос в справедливости. Горжусь, что мне выпала честь служить с такими воинами и патриотами. Надеюсь, наш опыт будет полезен для всех украинских подразделений».