Диалог

Он стоит на Радиорынке возле кафе, за соседним от меня столиком, ест хотдог, пачкаясь в кетчупе и майонезе. Потертая рабочая одежда, очки, кепка. И еще руки – руки паяльщика – такие ни с чем не спутать.

Обычный работяга от электроники. Почему-то пристально смотрит на меня – видимо я показался ему чем-то знакомым. Телек в кафе вещает новости.

Вдруг, он обращается как-бы ко вселенной, но кроме нас тут никого нет.

– Как я устал от этой войны! Ну сколько же можно! Мальчики гибнут, а они на этом миллионы зарабатывают!

В принципе, можно было на этом разговор закончить, всё и так понятно. Но мой кофе еще не остыл, да и люблю я препарировать подобных.

– Воевали? – спрашиваю, ответ я, конечно, знаю, но надо расставить начальную диспозицию.
– Та не, я шо, дурак? – Хитро улыбается, но потом лицо искажется чем-то, что, видимо, должно изображать из себя страдание. – Люди гибнут. Пора прекращать это всё. Любой ценой! – добавляет он.- Понимаешь?

Понимаю, дорогой, ой как понимаю. Ну и раз мы уже на “ты”, то поехали.

– Так ты хочешь мира любой ценой?
– Да! Сколько уже можно вот это вот воевать, мальчики гибнут, матери, жёны, ой-ой-ой… – в третий раз затягивает он всё ту же волынку.
– Ты уверен, что любой?
– Конечно! Что угодно можно отдать, лишь бы прекратить войну.
– А если не поможет? Вот заберет Путин то, что отдавали и снова начнется?
– Снова отдавать. В конце концов, жизни-то важнее…
– Ок. А давай отдадим…. твою квартиру.
– ?!!!!
– Ну ты же сам предложил – любой ценой. Вот и давай начнем с тебя. Отдай квартиру Путину и попроси прекратить войну. Заметь, я не прошу у тебя жизни детей, или даже твою. Просто квартиру – кусок бетона.
– А почему именно мою?!
– А почему нет? Как минимум, потому, что это именно ты предлагаешь любую цену.
– Не, ну зачем ему моя квартира. Я имел ввиду Донецк там, или Луганск…
– А то, что там чьи-то квартиры тебя не беспокоит? Дома, предприятия, земля в конце-концов? – про людей, которые там остались я уж и не стал ему говорить.
– Ну так давайте тут компенсируем тем, кто потерял столько же.
– Ну вот и давай начнем с твоей квартиры. Я знаю семью переселенцев, у них есть трехкомнатная – но в центре Донецка. Уверен, они с удовольствием поменяются на любую в Киеве.
– Неее…. А где я потом квартиру буду брать?
– А они где, если ты предлагаешь их квартиру отдать россии?
– (что-то невнятное)
– Ну что, вот так и выходит – вы все, кто так легко готов отдать “любую цену” за прекращение войны, предполагаете, что ее заплатит кто-то другой – но только не вы сами. А самое обидное, что таким образом вы всю страну отдадите, а война не закончится. Потому что потом начнется геноцид. И мы все будем продолжпть платить – только уже массово, тысячами жизней и судеб. И потом, когда ты, лично ты – будешь пилить лес в Сибире, это если повезет, что еще у тебя останется отдавать за прекращение этого?
– Ааааааа! Да ты порохобот, что с тобой разговаривать…

Гордый уходит вдаль, за ларьки, дожевывая на ходу последний кусок хотдога. Видимо, рассказывать кому-то другому, о том, как он, бедненький, устал от этой войны.

А от того, что он лично, за пять с лишним лет, ни разу не потёрся с войной даже рукавом, его по-прежнему будут защищать те, кого он так активно пропагандирует предать…

Аскет