Михаил Хазин: Чем Украина готова поступиться ради некоей дружбы с РФ

А.ВОРОБЬЕВ:Российские власти отказались в этом году от принципа 3-летнего планирования бюджета, от того, что такое ощущение складывалось, считали каким-то достижением, следствием эпохи стабильности и экономического процветания.

Михаил Хазин, экономист, президент консалтинговой компании НЕОКОН

М.ХАЗИН: Вся проблема состоит в том, что экономические модели, которые использует Министерство экономики, построены на продолжении старых тенденций. То есть они подставляют цифры, ну, грубо говоря, последних 5-6 месяцев, и выводят кривую. Сейчас меняется тенденция, и поэтому каждая новая цифра резко меняет прогнозное значение. Ну, грубо говоря, у вас спад усиливается, и каждая следующая цифра загибает кривую все ниже и ниже. Уже показали спад 8,8 – январь к январю предыдущего года. На самом деле, эта цифра получится не может. Вот анализ НЕОКОНа показывает, что если смотреть по данным прошлого года без учета протекающих процессов, то должна была бы быть цифра чуть больше 6% спада. А если оценивать реальные тенденции, то как мы и предполагали, где-то 24%. Ну, в зависимости от того, что учтено, может получиться 16, 18 и так далее. То, что они получили 8,8%, это означает только одно – что они взяли, получили по официальным данным, по модели 6 с небольшим. Поняли, что это уж никуда не годится, и стали прикидывать, какой можно добавить кусочек, чтобы начальство не слишком ругало. И взялось отсюда 8,8. Причем обратите внимание – там замечательно было, когда они эту цифру озвучили, это было неделю назад – то они сначала устроили утечку информации, чтобы проверить реакцию. А потом, если бы реакция была сильно негативной, можно было бы сказать «А это ошибочка, туда-сюда. Где-то там на 25-й странице ошиблись». Так вот, все дело в том, что в реальности у нас будет резкий рост недобора налогов. С очень большой вероятностью мы недосчитаемся нефтяных доходов, потому что, скорее всего, через пару-тройку месяцев мировые цены на нефть вновь станут падать. Я уже говорил, что от нынешних значений они почти наверняка упадут в 2 раза. После этого они, конечно, в минимуме еще могут упасть, но, в общем, величина 15-20 в нынешних долларах вполне рациональна.

Это, как бы, в этот диапазон сегодня, грубо говоря, 40-45 – оно сейчас, как бы, поболтается, но будет падать, потому что падает спрос. Вот сейчас в США инфляцию раскрутят под план Обамы, и все начнется. И в этом смысле очень трудно делать прогноз. Реальные цифры – 24 процента – озвучить нельзя, это невозможно. Невозможно себе представить, что министр экономики придет и скажет: «У нас 24%». В этой ситуации она должна сразу подавать в отставку. Ну, вообще психологически это невозможно озвучить. В результате мы живем в такой странной очень атмосфере, когда цифры, которые говорятся, не имеют никакого отношения к реальности, и как следствие по ним нельзя составить бюджет. В результате мы вышли в ситуацию ручного управления.

Сегодня все находятся в состоянии ручного управления, и связано это вот с чем. Дело в том, что у нас в мире макроэкономические модели в рамках такого либерально-монетарного подхода – не межотраслевые, где процессы обозначены, а, как бы, макроэкономические модели – они все очень плохо работают в ситуации, когда какие-то параметры быстро меняются. Вот когда изменение за год 1-2% в ту или иную сторону, они работают очень хорошо. А если у вас, ну, грубо говоря, за 1-2 дня происходят резкие изменения – все, система посыпется. И по этой причине ошибки очень велики. Плюс к этому, опять-таки, есть вещи, которые вслух сказать нельзя. В частности, например, инфляция в Соединенных Штатах Америки много выше была в прошлом году – сейчас вмешались дефляционные тенденции – а в прошлом году она была много выше, чем официальные показатели, но официальные нельзя было озвучить – это было невозможно. То есть это, еще раз повторяю, нужно четко совершенно понимать, что есть наука и научная этика, а есть политика и политическая этика. И, как бы, требовать научной этики от людей, которые связаны с политикой, это просто невозможно.

При нынешнем размере дефицита бюджета средств Стабфонда должно хватить на 2,5 года, если будет по нынешнему прогнозу. В реальности дефицит будет больше, в реальности к этому нужно добавить, что кроме дефицита Федерального бюджета будут еще дефициты Региональных бюджетов, которые придется покрывать из бюджета Федерального. И в этом смысле я не уверен, что хватит даже на 1,5 года. Ну, тут есть еще одно обстоятельство – я не очень понимаю, что значит «хватит – не хватит»? У нас же бюджет рублевый. В этом смысле какая разница, что в долларах лежит у Центрального банка где-то там, за границей? ЦБ может всегда эти рубли напечатать, и проблем вообще никаких нет. В этом смысле это нонсенс. И фактически что делал Кудрин со своими Стабфондами? Он из экономики выпускал кровь – она так хирела, хирела, хирела – а теперь он эту сэкономленную кровь собирается вливать обратно. Хотя все врачи всегда ставят капельницу и пускают физиологический раствор – пусть не кровь – для того, чтобы больному было легче. То есть на самом деле Центральный банк – это эмиссионный банк, у него те рубли, которые он изымал из экономики. Он просто изымал из экономики, то есть экономика хирела. А теперь теоретически можно вливать сколько угодно денег, другое дело, что эффекта нету – она просто не работает. Ну, хотя бы потому, что – я уже об этом также много говорил – что производство в нашей стране сегодня убыточно по определению. И до тех пор, пока мы не решим эти вопросы с убыточностью – а там есть много компонентов этой убыточности, от управленческой до коррупционной – бессмысленно туда вкачивать деньги. Никакой нормальный человек туда ничего не вложит.

А.ВОРОБЬЕВ: Смотрите. Давайте, чтобы не делать монотемным этот выпуск, к заявлению президента Казахстана Нурсултана Назарбаева обратимся. Сегодня он заявил о необходимости создать единую мировую валюту под эгидой ООН, в нынешней экономической ситуации. Он сказал, что процедура деятельности эмитента мировой валюты не демократична, спрос-предложение мировой валюты не конкурентный. Значит, рынок мировой валютный не относится к цивилизованным, мировая валюта не является законной и так далее, и так далее. Весьма такие резкие заявления. Насколько вы считаете это осуществимой миссией?

М.ХАЗИН: Давайте посмотрим на эту ситуацию именно с политической точки зрения. Назарбаев фактически сделал 2 заявления, которые друг с другом связаны слабо. Заявление первое. Нынешняя мировая финансовая система ни к черту не годится. Это всем очевидный факт, который, на самом деле, первые лица государств пока вслух не озвучивают. И понятно почему. Есть политическая этика – я уже говорил, есть система нынешней валюты, которая поддерживается политикой и политической мощью Соединенных Штатов Америки. Соединенные Штаты Америки от всех своих друзей – слово «друзья» в данном случае имеет много разных смыслов – требуют, чтобы этот вопрос вслух не поднимался. Всем уже понятно, что что-то надо делать. Этот вопрос уже поднимался Меркель где-то месяц назад, но очень так, аккуратно, обтекаемо. Я имею в виду официальных лиц, потому что неофициальные лица этот вопрос поднимали много раз. И вот теперь Назарбаев. Совершенно очевидно, что этот вопрос назрел, его обсуждать нужно. Тема вторая – это модель. Вот здесь тоже очень важно «что-то там на базе ООН». Это тоже принципиальная вещь: ООН – это организация, в которой у США формально нету доминирования. Это не МВФ, это не мировой банк, это ООН. Это еще одно важное сообщение миру – ребята, Соединенные Штаты Америки облажались и больше мировую валюту контролировать не должны. А вот дальше была произнесена фраза «Создать мировую валюту» — вот ее пока можно не рассматривать, потому что совершенно очевидно, что сегодня это сделать невозможно ни в каком варианте. И, соответственно, эта тема даже обсуждаться не будет.

Это классический пример политического мессаджа. Первое: я – официальное лицо, заявляю, что эта система не жилец. Второе: я заявляю, что новая система должна быть совместной, а не контролируемой одним из государств, даже очень сильным.

А.ВОРОБЬЕВ: Но тем не менее, смотрите. Лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Манделл, известный как создатель теории оптимальных валютных зон, оценивает вероятность появления в ближайшие 5 лет единой мировой валюты в 30%. Много.

М.ХАЗИН: Ну, знаете, насчет процентов. Да, много. Я в это не верю и я объясню, почему. Дело в том, что у нас – я не знаю, как у Манделла – у нас есть теория кризиса, которая утверждает, что тот процесс, который сегодня происходит, неминуемо разрушит единую глобализационную экономику в связи с падением совокупного спроса. И надолго ли разрушит, как разрушит – это вопрос отдельный. Но уж коли разрушит, создание единой валюты в этой ситуации маловероятно. Скорее речь может пойти о том, что будет создано несколько валютных зон, которые между собой будут взаимодействовать в рамках единой меры стоимости. Я склонен считать, что это будет золото. Вот внутри зоны может быть все, что угодно – там, как бы, будет доминирующая зональная валюта, как, скажем, сейчас в Евросоюзе. Там есть страны, у которых осталась национальная валюта, но она вся фактически, как бы реально, привязана к евро. Не к доллару – к евро. Ну просто потому, что основной экономический обмен происходит в евро, и все программы Евросоюза в евро и так далее. И в этом смысле будет примерно такая же картина. Ну, еще раз повторяю: это мне так кажется. Эту модель мы описали первый раз еще в 2003-м году. С тех пор, в общем, никаких принципиальных изменений в ней мы пока не видим. Но еще раз повторяю: вот это экспертное мнение. Тут я абсолютно не настаиваю.

А.ВОРОБЬЕВ: Еще одна история. Это связано тоже с сегодняшними новостями от Алексея Кудрина. Россия получила от Украины официальный запрос на предоставление ей кредита на 5 миллиардов долларов. Буквально несколько дней назад Кудрин заявлял, что у России нет так много оснований для предоставления кредита Украине. Есть ли какое-то мнение особое на этот счет? Дадут, не дадут? Выставят политические условия или нет?

М.ХАЗИН: Не выставить условия не могут – это просто невозможно, это противоречит принципам общения государств. Вы понимаете, в чем дело? Украина на протяжении всех последних 15-ти лет категорически настаивала на том, что она самостоятельная, суверенная держава, и крайне нервно реагировала на то, что считала, что Россия проявляет некоторую «имперскость». Совершенно неважно, правильно это или не правильно – это так. Сегодня, если есть 2 суверенных державы, и одна к другой обращается с просьбой, то тогда, соответственно, и вопрос «А что ты за это дашь?» То есть это сама Украина должна прийти за кредитом, предлагая что-то, если Украина и Россия – две независимых суверенных державы. А если сестры – типа, вот, мы младшая сестра, вы старшая, у нас плохо — дайте денег. Тогда, соответственно, сразу же возникает вопрос: «Ага, а если, соответственно, ты – сестра, то почему у тебя эсесовские гауптштурмфюреры – герои Украины? А почему, соответственно, запрещен русский язык?» Ну, и так далее, и тому подобное. То есть на самом деле проблемы современной Украины состоят не в отношениях с Россией, а в некоторых внутренних, собственных украинских проблемах. Я уже опять-таки здесь говорил, что Украина должна сама для себя принять решение: не Россия должна ей чего-то навязывать, а Украина сама для себя должна принять некие решения – чем она готова поступиться ради некоей дружбы и еще чего-то. Вот, к сожалению, сегодня пока такие даже разговоры на Украине не ведутся – это ее слабость как государства.