Илларионов: За пределами РФ слово «русский» становится синонимом мерзавца

 О развязанной Путиным четвертой гибридной мировой войне и ее последствиях рассказал известный экономист, политолог, бывший советник российского президента Андрей Илларионов.

fakty.ua

Сейчас многие говорят о начале четвертой мировой войны. Первая и вторая нам хорошо известны, третьей была холодная. А нынешнюю войну путинского режима со всем миром называют четвертой, гибридной. В ней присутствуют какие-то невероятные наборы из «военных инструментов» и оружия: информационные вбросы, теракты, подкупы, окружение кандидата в президенты США агентами Кремля, хакерские атаки на сервер Демократической партии США, бомбежки Алеппо…

— Это какой-то новый вид войны?

— По тем событиям, которые вы перечислили, — да, конечно, но по инструментарию — нет. Все это уже было. И подкупы, и теракты, и лживая пропаганда, и бомбежки, и конвенциональные действия.

А новое — это масштаб, глубина и детализация информационной составляющей войны. Это мы наблюдаем впервые.

— А хакерские атаки?

— Так ведь и компьютеров раньше не было… Вот эти технологические вещи, которые появились сравнительно недавно, рождают новые формы ведения войны. Возьмем интернет-порталы авторитетных изданий — New York Times, Financial Times, Washington Post. Там есть опция «Комментарии». И как только на сайт выкладывают статью с антикремлевским контентом, у нее сразу появляется борода из комментариев ботов и троллей, чего раньше не было.
Это говорит о том, что путинский режим использует новые технологии и достижения научного прогресса в совершенно неожиданном для западного мира виде.

Что касается нумерации мировых войн, то эту войну я тоже считаю четвертой. Третья закончилась в декабре 1991 года. Ее называют холодной, потому что не было огромного количества жертв со стороны главных игроков — СССР и США — и их союзников. Часть той мировой войны проходила на периферии мирового внимания, и там погибли миллионы. Корейская война — три миллиона погибших. Вьетнамская война — три миллиона погибших. Афганская война — два миллиона погибших. Плюс Ангола, Мозамбик…

Холодная война закончилась с распадом СССР. А сейчас идет уже четвертая мировая война. Ее тоже называют холодной. Но это снова относительно. Да, танковые армады не бороздят просторы Европы, и по европейской земле не текут реки крови. Но есть регионы, ставшие частью театра военных действий, где кровь лилась. И много крови. Попробуйте сказать, что четвертая мировая война холодная, — чеченцам, грузинам, жителям Донбасса, Алеппо, крымским татарам…

— Когда же, на ваш взгляд, началась четвертая мировая война?

— Я считаю, что самая поздняя дата ее начала — 27 июля 2013 года. Тогда праздновали 1025-летие крещения Руси, в Киев приехал Путин и озвучил свои планы относительно этой новой мировой войны… Помните? Про единый народ, про несправедливо разделенный единый пророссийский мир…

— Путин преследует цель удержаться у власти или хочет перекроить мир?

— И то и другое. Это большая ошибка — сводить мотивацию всех его действий к сохранению личного благосостояния, личной безопасности и власти. У него есть собственная картина мира и собственное мировоззрение. И он готов рисковать личным благосостоянием для реализации той картины мира, которая ему лично дорога. Если бы он интересовался только своим карманом, то никогда не аннексировал бы Крым. Присоединение Крыма и война с Украиной — это огромные потери лично для него. С точки зрения материального благополучия это серьезные убытки также для его друзей в Москве и на Западе. Путин потерял то, над чем работал, прилагая большие усилия, начиная с изгнания из «большой восьмерки»… Все его западные друзья растворились. Он никогда на это не пошел бы, если бы ставил себе цель — только личные карманы и личное благосостояние.

— Андрей Пионтковский считает, что четвертую мировую войну Путин проиграл после Донбасса, после бомбежек Алеппо и колонн Красного Креста.

— Нет, она пока не закончена в том смысле, что война закачивается, когда завершаются военные действия. Мы же видим, что вооруженное противостояние продолжается, эскалация нарастает и может развиваться дальше. И мы можем только предполагать, как закончится эта война.

Другое дело, что, вне всякого сомнения, Путин был обречен на проигрыш в этой войне с первого ее дня. Точно так же, как Гитлер, начиная третью мировую 1 сентября 1939 года. Люди тогда тоже не знали, сколько продлится война, какой ценой будет завоевана победа, но то, что гитлеровский режим обречен, было понятно уже 1 сентября 1939 года. Мы в такой же ситуации: не знаем, сколько будет идти эта четвертая мировая война, сколько жертв она потребует и какой ценой удастся достичь победы.

— В русскоязычных общинах, разбросанных по всему миру, достаточно популярны прокремлевские телеканалы. И, что поражает, многие люди до сих пор всецело верят Путину, верят, что такой «мощный и жесткий» лидер им нужен. А понимают ли правительства Европы и США, что кремлевская пропаганда суперэффективна, что у Путина большая поддержка среди русскоязычных и не только, что сопротивление кремлевской пропаганде — это вопрос их национальной безопасности?

— Кто-то понимает, а кто-то нет. Вот эстонцы, например, создали русскоязычный канал… Антипутинский. Да, европейцы, конечно, недооценивают необходимость сопротивления информационным атакам Кремля. Кажется, Андрей Андреевич Пионтковский говорил про закон некоего вмененного разрыва в таком понимании… На начальном этапе европейцы проигрывают, потому что не готовы к тому, что против них применят те информационные технологии, которые используют кремлевские политтехнологи. В Европе нет специальной контрпропаганды, у них — качественная объективная журналистика. Поэтому они проигрывают, но только на начальных этапах. Потом Европа наверстает упущенное и сможет нейтрализовать пропагандистское воздействие кремлевского режима.

— На глазах всего цивилизованного мира Россия превращается в изгоя. Ладно, если речь идет о Путине и его окружении, но ведь и россияне превращаются в народ-изгой. И Путину уже намного легче внушить им, что РФ — «осажденная крепость», вокруг — враги, проще создать образ врага из ближайших соседей — украинцев, литовцев… Это хорошо или плохо, когда народ становится изгоем?

— Это ни хорошо, ни плохо. Это неизбежно. Даже если мы пытаемся провести границу между политрежимом страны и теми гражданами, которые ему оппонируют, которые не разделяют курс режима и даже борются с ним, — все равно подавляющее большинство граждан других стран ставит знак равенства между режимом Путина и россиянами.

За границей ведь не говорят: «Путин напал», они говорят: «Россия напала». Плюс они знакомы с результатами опросов общественного мнения, рейтингами, итогами всяких выборов, даже если эти данные и фальсифицированы. Люди не разбираются, но делают вывод: «Большинство российских граждан поддерживают Путина».

Конечно, интеллигенции цивилизованных стран мира надо объяснять разницу между путинским режимом и народом. Но отождествление этих понятий, увы, неизбежно, и это надо просто принять. Во время Второй мировой мало кто разделял немцев и гитлеровский режим. Говорили: «К нам пришли немцы, немцы оккупировали, немцы отправили в концлагерь». И это несмотря на то, что многие немцы боролись с гитлеровским режимом.

За пределами РФ «русский» становится синонимом мерзавца, независимо от того, с кем люди имеют дело: оппозиционером или «запутинцем». С этим приходится сталкиваться в самых аристократических салонах Европы и США. Отношение к россиянам как к людям, от которых можно ждать всякой подлости, гадости и мерзости, постепенно закрепляется.

Валерий ОТСТАВНЫХ