Надеюсь, седьмой волны не будет. Алэ

 В глазах большей части нашей красивой жаркой страны мы были и остались — мобилизированными дебилами.

В армию нас "забрали", насильно, за ногу притащили, а мы рыдали, кусали крошащимися зубами асфальт и цеплялись ногтями за двери военкомата. Мы были и остались идиотами, которые пошли в армию. Мало кто из нас сюда хотел, но каждый мог увильнуть.

А мы поматерились, сплюнули, выкинули бычок и пошли домой, в одной руке — пакет из Сильпо, в другой — смятая бумажка по кличке "повестка". Бо надо и жене сказать, и сумку собрать, и пьянку организовать, и к автобусу назавтра не про*бать.

И армия стала вдруг… армией. Стальные сверла, с хрустом и кровью входившие с востока в мягкое пузо ослабшей страны — вдруг натолкнулись на металл. Грязный, ржавый, старый, но — металл. И этот металл вдруг задвигался, завертелись колеса, кровь смазала шестерни, блеснула оптикой покоцанная буссоль, а в подбрюшье недобитого народа вдруг отодвинулась заслонка, в которую вгрызались сверла, оттуда показался ствол дашки, и тяжелая пуля эмдэзэшкп вьебала прямо в охуевшее лицо агрессора.

А волны мобилизации все накатывали, проносясь ураганами зрады по временам года Украины, оставляя пену и уволакивая тех, кто пошел. Часть из них никогда не вернулась домой, но каждый, сука, каждый понял: единственное, что отделяет тебя от смерти — это твое оружие, а единственное, что отделяет от смерти твою семью — это ты и твое оружие.

Зброя должна быть в порядке.

Мы тут недавно снимали обвесы с автоматов и отправляли волонтерам. Было грустно. Скоро последний мобилизованный покинет армию и, надеюсь, седьмой волны не будет. Алэ. У нас навсегда останется вот это вот ощущение — горячий металл, дерево, пластик и скользкие от смазки пальцы. И уж поверьте, если нужно будет — мы придем сюда обратно, достанем из ящиков здоровенные железные штуки и улыбнемся. А мы, мобилизованные — очень любим улыбаться))

А пока — мы чистим зброю и готовим на дембель пятую волну. И знает, что они говорят?
— Вы, короче, это. Звоните, если пи*дец начнется. Мы подъедем. И это… эспэгэ мое не прое*ите, недоліки…

Мартин Брест