Станет ли Россия сверхдержавой, если присоединит Украину?

Дэвид Фрам (David Frum) привлек к себе много внимания благодаря своим еретическим взглядам на внутреннюю политику и своей готовности признавать предыдущие ошибки. Это внушает уважение: я не знаю других видных консерваторов, которые были бы способны так же честно говорить об огрехах консерватизма и, тем более, за них каяться. Тем не менее, его новая статья, опубликованная CNN, наглядно демонстрирует, что он по-прежнему склонен радикально преувеличивать внешние угрозы. Вот что он пишет о разворачивающейся на Украине драме:

«Чтобы восстановить Советский Союз, абсолютно необходима одна вещь: восстановление контроля Москвы над Украиной… Обретение Украиной независимости освободило не только украинский народ, но и всю Европу. Без Украины с ее почти 46-миллионным населением и богатыми природными ресурсами Россия – большая и сильная страна, но не сверхдержава».

Эта цитата из Фрама, предполагающая что Россия, поглотив Украину, станет сверхдержавой, изящно обыгрывает гуляющее по «Твиттеру» старое клише: «Россия без Украины – это страна, Россия с Украиной – империя». Судя по прошлому опыту, превращение России в сверхдержаву, конечно, стало бы и для Европы, и для Соединенных Штатов скверной новостью.

Однако Украина – это не состояние сознания и не некий таинственный источник международного влияния. Это средних размеров страна в Восточной Европе, экономику и население которой можно измерить с определенной точностью. Какой бы стала Россия, присоединив Украину?* Если судить по данным Всемирного банка, на сверхдержаву она явно не была бы похожа.

Я не понимаю, почему многие так упорно рассматривают Украину как некий привлекательный приз. Экономически она – полутруп. Ее ВВП на душу населения составляет меньше половины российского. Ее население стремительно уменьшается. С 1992 года Россия, демографические показатели которой регулярно называют катастрофическими, потеряла примерно 4,8 миллиона человек. Украина, население которой примерно втрое меньше российского, потеряла в общей сложности 6,7 миллиона. Таким образом, ее демографический спад больше российского не только пропорционально, но и в абсолютных цифрах. Почему присоединение такой страны кого-то усилит, для меня полная загадка.

Если граждане Украины хотят быть в Европе, они должны быть в Европе. Но идея о том, что Украина – ключевой элемент некоей большой геополитической игры, выглядит анахронистическим нонсенсом. Объективный взгляд на цифры демонстрирует, что Украина — не актив, а пассив, причем очень крупный. Это страна, в которую необходимо влить много ресурсов просто для того, чтобы она могла стоять на своих ногах. Собственно говоря, есть основания думать, что поглощение Украины даже ослабило бы российские возможности, так как России пришлось бы напрямую субсидировать слабую и неэффективную украинскую экономику.

Должны ли Соединенные Штаты, как предлагает Фрам, вмешаться в драму, разыгрывающуюся сейчас на улицах Киева? Может быть! Однако, пожалуйста, выступая за это, не тревожьте призрак Советского Союза, потому что присоединение Украины не сделает Россию большей сверхдержавой, чем она есть.

* Дорогие читатели, пожалуйста, учтите, что я говорю гипотетически. Я сильно сомневаюсь, что Россия даже при большом желании могла бы полностью поглотить Украину, так как в таком случае западная половина страны, скорее всего, отколется.

Марк Адоманис