Юлия Латынина: Бирюлёвская овощебаза — это гадюшник

 Главная тема этой недели – бирюлёвская овощебаза. И первое, давайте начинать с начала и констатируем, что бирюлёвская овощебаза – это гадюшник.

irsolo.ru

Вот, замечательный репортаж в свое время написал Иван Голунов для «Большого города». Я вам рекомендую его прочесть. Меня он поразил еще тогда, когда он был написан, потому что то, что было написано, это был такой новый Хитров рынок. 10 тысяч мигрантов, кавказцев и криминала, дно… Это когда вечером нельзя выйти на улицу, это школы, в которых целые классы не говорят по-русски. И самое замечательное, мне кажется, во всей этой бирюлёвской истории, что Бирюлёво – это московский округ, в котором Собянин набрал больше всего процентов голосов. Он набрал там 64%. Больше он набрал только в Подмосковье. Но в Подмосковье вообще понятно, что там странный был подсчет.

То есть удивительным можно считать то, что… Вот, власть правильно считает, что именно жители гетто всегда голосуют за верховного стерха. Ну, или за того, на кого стерх укажет. Но как выясняется, потом именно они грабят магазины и переворачивают машины.

И, вот, примечательно… Еще раз, с чего бы я хотела начать? Что ни в одной уважающей себя стране такого предприятия как Покровская овощебаза просто не существовало бы. Оно может существовать где-то в Нигерии, в Лаосе. Не может быть рынка с тотальной нелегальщиной, с криминалом, с неуплатой налогов, которому покровительствует местный чиновник. Там есть замечательный глава управы, член «ЕдРа» Виктор Легавин, который уже в разгар волнений разорялся о том, что это замечательное предприятие, что оно выполняет важные социальные программы. И как раз, в общем, на примере Покровской овощебазы достаточно хорошо видно, что дешевые трудовые рабы являются только для хозяев овощебазы. Или для их покровителей вроде того же Легавина. А вот как раз всё общество – бирюлёвские школы, больницы – платят за них, в общем-то, двойную цену. Потому что и в итоге дешевизна трудового раба в путинской России оборачивается тем, что прибыль от его труда получает хозяин, а расходы на всё, что произойдет, оплачивает бюджет.

И если конкретно говорить об овощебазе, то это штука, которую контролировали бандиты, это штука, которую контролировали воры. Насколько я понимаю, после 2007 года это был тот самый Ровшан Ленкоранский, который потом задрался с дедом Хасаном, и с 2007-го по 2010-й год там около 20 убийств и покушений, связанных с переделом сфер влияния на эту базу совершено, как сейчас пишут менты.

Потом, естественно, когда Ровшан поссорился с дедом Хасаном, когда снайпер застрелил деда Хасана и когда после этого позиции Ровшана Ленкоранского в криминальном мире пошатнулись, то началась новая дележка.

И еще раз повторяю, не может быть такого объекта в уважающем себя городе. Да, это объект – наследствие лужковское. Но уже поздно ссылаться на Лужкова – уже довольно много времени прошло.

Значит, несколько вещей, которые я бы хотела заметить. Убийцу Егора Щербакова нашли только потому, что был погром. Причем, нашли элементарно. То есть это очень хорошая история о том, что у нас милиция полностью не функционирует, разумеется, за исключением тех случаев, когда надо получать какие-то деньги с овощебазы.

Кстати, сделаю маленькое отступление. У нас есть очень много людей, которые опасаются тотального государства, которое будет у всех всё отслеживать и так далее. Вот, заметим, что убийцу вычислили именно из-за тотального наблюдения. Тотальное наблюдение – это, слава богу, такая штука, которая угрожает, в основном, преступникам. Причем, интересно, что преступникам, если они совершили преступление спьяну или под наркотиками, как в данном случае очевидно сделал преступник, им как-то поздно выбрасывать потом свои мобильники, потому что обсчитывают их не по тому, что случилось после преступления, а по тому, что случилось до.

Четвертое, что меня поразило, что, собственно, все требования погромщиков были удовлетворены. Базу закрыли и прочее-прочее. Это знак очень большой слабости государства, причем такой, избирательной слабости. Потому что если вы посмотрите, то требования Болотной не были удовлетворены. Вообще нормальное государство – оно не должно, все-таки, реагировать на требования погромщиков непосредственно. А если они справедливы (а в данном случае, на мой взгляд, требование закрыть Покровскую овощебазу было совершенно справедливым и разобраться с ней), то, по крайней мере, всем сестрам по серьгам – арестовывать надо и тех, и тех.

Как-то мы не видим, чтобы арестовывали тех людей, которые реально что-то громили. То есть, ну, вот, понятно, что это только начало. И это начало тяжелой реакции, связанной с изобилием мигрантов в Москве.

И я хочу констатировать одну очень простую вещь. Вот, я много раз говорила, что мигранты приезжают в Москву не работать. Они приезжают в Москву по той же причине, по которой в Лондон XIX века съезжались бедняки, или по которой в Детройт съезжалось черное население. Они приезжают сюда просто потому, что в Москве можно не умереть с голоду, потому что в Москве лучше, чем, допустим, в узбекском кишлаке, где человек является просто рабом. Мы должны понимать, что он там раб. Мы должны понимать, что там перенаселение. Там ты собираешь хлопок для президента Узбекистана. Этот хлопок тебе не принадлежит, ты его отдаешь. А в обмен на то, что ты собираешь хлопок на президента, ты имеешь право возделывать свой маленький огородик. Огородика на всю семью не хватает. Ну, то есть люди физически, чтобы не умереть с голоду, приезжают сюда.

И вот мне очень часто, что там русский человек… И еще раз повторяю, они образуют дно. Когда нам сейчас начальник милиции говорит, что каждое шестое убийство в Москве совершено мигрантом и каждое третье изнасилование совершено мигрантом, я, конечно, не знаю, на чем основаны эти цифры, потому что я боюсь, что все российские цифры основаны… Они взяты с потолка в зависимости от политической необходимости. Но проблема заключается в том, что, например, те убийства и те преступления, которые совершаются на этом дне, они не расследуются вообще внутри диаспор.

И, вот, тем людям, которые очень любят рассказывать, как русский человек ленив, как он не возьмет в руки лопату, как он не станет дворником, я их приглашаю посмотреть на Орхана Зейналова как на типичного представителя криминального дна, который не приехал сюда в Москву работать. Этот человек – криминал. Этот человек не имел никакого постоянного занятия, этот человек был агрессивен, когда пьян, и, видимо, не первый раз. Я, если честно, не верю, что это первое преступление, которое он совершил. И он совершал многочисленные правонарушения, прежде всего там связанные с частным извозом, которым он занимался, лишенный прав и так далее, и так далее.

Кроме того, я обращаю ваше внимание, что рисунок поведения этого человека – это рисунок поведения криминала. Это очень странная история, когда человек сначала говорит… Потому что невинный человек говорит… Если он убил в припадке раздражения, он говорит «Ой, извините, пожалуйста», он признается, он берет вину на себя и он просит о снисхождении. Рисунок поведения криминала – нагло врать. Сначала Орхан Зейналов рассказывал, что покойник сам на него напал. Потом он стал рассказывать, что это не покойник, а он ухаживал за девушкой. Теперь он рассказывает, что вообще его там не было, мама его кричит «Освободите моего сыночка, а то я взорвусь».

Вот, я обращаюсь к тем людям, которые нам рассказывают, что мигранты нам необходимы, а русские не хотят работать. Вы меня жутко извините, но Орхан Зейналов явно не хотел работать. Он просто жил и был обитателем дна.

И есть 14 миллионов жителей Москвы, из них где-то 2,5 миллиона – мигранты. Есть 500 тысяч чеченцев и дагестанцев, есть 18% родившихся в Москве, которые сейчас являются детьми мигрантов. Есть школы, где мигранты составляют подавляющее большинство.

К сожалению, я должна констатировать, что в отличие от мигрантов с Украины это люди другой культуры, это люди культуры ислама, рабства и покорности. Для этих людей не надо заблуждаться, мы – кяферы и угнетатели. И эти люди сулят России катастрофой.

Они сулят России катастрофой по нескольким причинам. Во-первых, если этих людей станет большинство или количество, близкое к большинству, то с нами произойдет то же, что с Римской империей. Я повторяла много раз и повторяю, что никогда импорт рабов или трудовых рабов, то есть людей, приравненных к рабам, не кончался в истории хорошо.

Я вам расскажу маленькую историю. Сын моих приятелей учится во Франции. Когда он пришел в школу, он не знал французского языка, его взяли, теперь он первый в классе. И, естественно, на него не нарадуются учителя, потому что вот русский мальчик, а теперь он лучше всех. И мигранты в небольших количествах – это прекрасно, это то, что позволяет судить об успешности нации, если к ней стремятся и стремятся превзойти ее в ее культуре.

Но а как вы думаете, если бы в этой школе французской русских мальчиков было 60%, если бы родители говорили этим русским мальчикам, что они живут среди проклятых католиков и, вот, надо соблюдать русские традиции, а французского учить не надо, и так далее, и так далее, были бы все эти 60% русских мальчиков первыми во французской школе и уважали ли бы их французские учителя?

Вторая проблема заключается в том, что наличие дешевого рабского труда препятствует индустриализации, и тем более постиндустриализации общества. И третья проблема заключается в том, что она прерывает трудовую преемственность. Да, дворники и так далее – это неквалифицированный труд.

Но если вы посмотрите на биографии американских миллиардеров, то почти все они в детстве разносили газеты и занимались неквалифицированным трудом.

Вот, представьте себе, что вы – работодатель и берете на работу студента. Вы какого студента возьмете на работу? Того, который, будучи бедным студентом, подрабатывал дворником? Или того, который ничего не делал? Скорее вы возьмете более трудолюбивого студента.

Еще раз повторяю, неквалифицированный труд может играть очень большую роль в образовании характера, может быть очень большим подспорьем для пенсионеров. И разрушена естественная экология труда в России, благодаря изобилию мигрантов.

Я хочу напомнить одну простую вещь, что в Японии мигрантов нет. В Японии даже дворники японцы. И, вот, это решено простым способом. Это решено запретом на трудовую миграцию. Потому что неужели вы думаете, что если бы в Японии не было запрета на трудовую миграцию, мигранты позволялись, то дворники были бы японцы?

Я уже много раз об этом повторяла и повторю еще раз, не бывает дефицита рабочей силы, пресловутого дефицита рабочей силы, которым нам объясняют наличие миграции на рынке труда. Если есть дефицит, значит, нет рынка.

Давайте признаем, не может быть рынка труда в стране, где существует хотя бы минимальная социальная защищенность. Российский пенсионер получает пенсию, российский безработный получает пособие, еще чего-то, кто-то по инвалидности, кто-то чего-то. Даже в самой глухой дыре если человек живет, он получает хотя бы косвенное пособие в виде, скорее всего, того, что его квартира оплачивается реально государством и даже электричество и газ, скорее всего, реально оплачиваются государством.

То есть я еще раз повторяю. Если есть дырка с одной стороны в виде социальных пособий, то должна быть дырка и с другой. Если вы защищаете свое население хоть как-то, хоть минимальным способом, то тогда вы должны защищать его и от мигрантов, от трудовой конкуренции из стран, где не платятся ни пенсии, ни пособия и где люди умирают с голоду. Это аксиома.

Еще раз. Когда мне говорят, что у нас дефицит… Второе, когда мне говорят, что у нас недостаток рабочей силы, ребята, в стране несколько десятков тысяч гаишников. Давайте тогда уволим гаишников и переведем их всех с сохранением зарплаты на дворники. Согласитесь, что гаишник – это тоже не очень презентабельная профессия. Вы же не будете претендовать, что это интеллектуальная работа, пользующаяся большим уважением в обществе?

Давайте сократим ментов, которых у нас в 5 раз больше, чем в Европе. Давайте сократим бухгалтеров, которых у нас 5 миллионов, хотя бы до 1 миллиона. Давайте сократим частных охранников 800 тысяч, ну, скажем, до 10 тысяч.

Моя большая просьба ко всем людям, которые называют себя экономистами и говорят, что у нас относительный дефицит рабочей силы, призывайте к сокращению бессмысленных рабочих мест. Эти бессмысленные рабочие места – в первую очередь это, конечно, места, на которых можно воровать. Это места, которые занимают менты, чиновники, на которых сидят проверяющие.

Но самое поразительное не только то, что это вот такие квазиинтеллектуальные рабочие места. Очень часто это бессмысленные рабочие места именно для тех людей, которые занимаются физическим трудом.

Я уже как-то приводила пример персональных водителей. Как минимум 120 тысяч служебных автомобилей бегают по Москве. Это 240 тысяч персональных водителей. Почему? Я вам скажу, почему существуют эти служебные автомобили. Потому что обслуживание паршивенького Форда Фокуса в год стоит 80 тысяч долларов, а Мерседеса и 300 тысяч долларов может стоить. Эти деньги осваиваются. И, соответственно, эти бессмысленные рабочие места водителей существуют, потому что а) воруют на обслуживании, осваивают деньги государственные на обслуживании. И эти бессмысленные рабочие места повышают статус чиновника, который имеет персонального водителя, точно так же, как наличие челяди в замке феодала повышало статус феодала.

Я приведу другой пример, за который я благодарна человеку, который ведет мой сайт – его зовут Колокольцев. Средняя электростанция в России – на ней работает где-то около 300 человек, из которых множество являются людьми физического труда. В Европе на такой же электростанции приблизительно такого же размера работает 50 человек. Понятно, что есть разница в оборудовании. Но даже если закупить нормальное оборудование, то по требованиям российского Ростехнадзора будет работать минимум 150 человек.

Давайте упраздним прежде всего Ростехнадзор. Это вредная организация. Благодаря ей получается, что тот цех, сооружение которого в Европе стоит 100 миллионов, в России стоит 180 миллионов долларов. Благодаря ей, совершенно новый цех, построенный по строжайшим европейским стандартам, может получить 180 предписаний о своем несоответствии нормам.

И я обращаю ваше внимание, что как только мы переменим странные правила Ростехнадзора, которые поглощают гигантское количество рабочей силы, именно физической рабочей силы, то получится, что на рынок труда попадет из 150100 человек. А оставшимся можно будет заплатить втрое больше. Поди плохо.

Плюс это не маленькие деньги. Вот, машинист котла в России получает где-то 350 тысяч рублей. Старший где-то свыше 50 тысяч рублей. Плюс вы знаете, что по правилам Ростехнадзора этого самого машиниста надо переучивать раз в 5 лет? Корочки эти за переучивание стоят до 120 тысяч рублей. Это ничтожные 120 тысяч рублей в бюджете электростанции, но, согласитесь, плохо ли будет машинисту, если он раз в 5 лет получит премию в 120 тысяч рублей вместо того, чтобы эти 120 тысяч рублей отдавать другому дяде?

Давайте еще разгоним техникумы, которые якобы обучают этих машинистов, потому что 90% того, что производят техникумы, является браком. Давайте разгоним массу людей, которые сами занимают избыточные рабочие места и создают в России избыточные рабочие места. Вот, просто возьмем один завод и посмотрим, сколько лишнего вокруг него кормится и работает, и всё это срежем. И вдруг у нас окажется и промышленность конкурентоспособная, во всяком случае, более конкурентоспособная. И как-то, вот, то самое недостающее трудовое население окажется на рынке труда.

Вот тут мне возражал по этому поводу предприниматель на «Эхе Москвы» Алексей Калинов и писал буквально следующее. Меня потрясла эта фраза. Он написал, что он, типа, за эти меры обеими руками, но в реальности мы все, конечно, понимаем, что высушить Тихий океан гораздо проще, чем отобрать у начальников их личных шоферов или упразднить проверяющих, или заставить гаишников мести дворы. То есть, простите, я фигею, ребята, против моих предложений возражают на том основании, что они не реалистичны. Простите, что же в них не реалистичного? Вот, я много стран мира объездила и видела гаишников только в России. Мне говорят, что отменить ГАИ не реалистично.

Россия находится на каком-то там 200-м, типа, месте в мире по легкости ведения бизнеса. Нам говорят, что это закон природы и что проверяющие в России не отменяются. Одну секундочку. Я понимаю, что они не отменяются при этом режиме – я об этом и говорю. Но я говорю о том, что задача нас, людей пишущих постоянно об этом говорить. И обсуждать не то, что, знаете, у нас дефицит на рынке труда, а то, что у нас нет рынка труда. И то, почему у нас такое количество в том числе людей физического труда занято на заведомо бесполезных производствах.

Еще раз, господа. У нас не только нету дефицита рабочей силы, потому что дефицита рабочей силы на рынке труда вообще не бывает. У нас есть огромное количество специальных работ, которые созданы для гастарбайтеров для того, чтобы осваивать бюджеты. Я приводила в качестве примера цветы-однолетники вдоль дорог. У нас нет дефицита труда, и поэтому цветы-однолетники вдоль дорог сажают гастарбайтеры. У нас есть гастарбайтеры, и поэтому они сажают цветы вдоль дорог.

Я обращаю ваше внимание на то, что несмотря на стенания о дефиците труда, мигранты, оказывается, работают только в тех местах, где маржа снимается за счет административного ресурса.

И я помню, как я читала Плутарха еще давным-давно, деточкой, и меня потрясло то место, когда Плутарх говорил о том, как Перикл обустраивал Афины, и то, что бюджетные деньги Периклом тратились на обустройство Афин потому, что он этим давал заработать гражданам возможность. И, собственно, если вы посмотрите на все средневековые города, на все стройки там от Перикла до Козимо Медичи, вы увидите именно эту самую историю. Когда государство что-то начинает за бюджетный счет такое большое строить, оно дает возможность заработать гражданам. Все наши стройки от АТЭС до Сочи устроены абсолютно противоположным способом. Более того, что там Перикл? Рузвельт был устроен таким же способом. Во время Великой депрессии государство строило дороги, чтобы давать гражданам возможность заработать.

У нас ровно наоборот. У нас все наши великие стройки – на них работают мигранты, потому что они сделаны так, чтобы осваивать бабки максимально откатным способом.

И если… Я не знаю, как эта ситуация возникла. Может быть, она не была изначально политическим решением. Но сейчас в том, что происходит в России, бесспорно есть именно политическое решение. Это решение о создании рабовладельческого общества, работающего на рынок, о создании общества, в котором есть привилегированный класс достаточно богатых людей или чиновников, которые получают дополнительную маржу за счет труда рабов. Есть большой слой люмпенов, в том числе и таких как в Бирюлёво, которые получают хлеб и зрелища. И есть рабы, абсолютно бесправные рабы, которые безопасны для власти точно так же, как и люмпены.

И, конечно, это очень страшная история для будущего России, потому что… Не знаю, успею ли я поговорить об этой передаче или нет. Но еще раз повторяю, для всех обществ, в которых существовало огромное количество рабов, работавших на рынок… Не важно, как эти рабы назывались – они могли называться «трудовыми мигрантами». Совершенно не обязательно их привозили из Африки, и физически они являлись рабами. Но кончалось это для общества очень плохо.

В частности, в качестве примера основного можно привести Римскую империю, в которой 40% населения Италии к концу Римской империи составляли рабы. Из населения Рима в 1 миллион человек 50 были рабы. По понятным психологическим причинам рабы исповедовали религию, превосходно превосходящую для рабов, а именно христианство, ценности которого были противоположны ценностям римской культуры. Дело кончилось для Рима плохо.