Юлия Латынина: Выстроенная система вертикали власти не работает

Наблюдается, на мой взгляд, некоторая нервозность власти, даже страшно сказать – некоторая нервозность лично премьера. Мне кажется, наблюдается она, потому что вдруг стало ясно, что выстроенная система вертикали власти, она не работает.

Она была так замечательно выстроена, и казалось, что и губернаторов будут назначать, и Ходорковский будет сидеть в тюрьме, и по первому нажатию кнопки будут происходить какие-то движения. И вдруг выяснилось, что она не работает, что Сочи не строится, потому что система умеет только одно – воровать и убивать и обвинять в нелояльности тех, кто говорит, что она неправа.

И Сочи, оказывается, невозможно выстроить, мост на остров Русский, оказывается, невозможно выстроить, даже любимые премьерские проекты, типа «Северного потока» или «Южного потока» продвигаются либо с трудом, либо не продвигаются, либо стоят какие-то совершенно немереные деньги.

Скажем, тот же «Северный поток» стоит минимум 16 млрд. долларов, а «Южный» стоит и вовсе под сороковник, как говорят. При этом один подписан в 2005 году, другой – в 2007-м. В промежутке, в 2006 году китайцы подписали с Туркменией тоже договор о строительстве трубопровода, газопровода, уже его построили и запустили всего за два миллиарда долларов, при этом пробивались через высоченные горы. 16 минус 2, можете посчитать, сколько будет.

Я позавчера, по-моему, видела заседание, на котором Путин с губернаторами обсуждал, как бороться с пожарами, с последствиями пожаров. И он говорит: «Мы с вами договаривались…» Это была потрясающая фраза. Я представила ее в устах американского президента. «Мы с вами договаривались», – говорит американский президент американским губернаторам. Но американские губернаторы не договаривались с американским президентом, они договаривались с народом, который их избирал.

«Вот мы с вами договаривались, что вы людишкам дома построите». И они, губернаторы, понимаете, смотрят не на то, о чем договаривались, а на то, что делает сам Кремль и сам Белый дом. Они смотрят, что весь июль, пока Россия полыхала, Путин то на трайке катался, то потом поехал кататься на серебряном коне, простите, на желтой «Ладе» по трассе Чита-Хабаровск. Они, губернаторы, не понимают, что можно делать, кроме как воровать, что можно делать, кроме как назначить своих сыновей и племянников на восстановление этих домов.

Чиновники выбрасывают гуманитарную помощь, чиновники препятствовали тушению пожаров самими жителями. И всё это было совершенно искренне. Чиновники не понимают, как вести себя по-другому. И когда Путин сказал: «Я поставлю видеокамеры, чтобы смотреть, как возводятся дома», – самое страшное, что это был не пиар-ход, это было на самом деле. Не работает система.

И когда система перестает работать, она начинает делать кучу всяких судорожных движений, которые могут конаться ошибками, типа как история с мэром Москвы. Еще раз повторяю, было такое замечательное представление, что будет начальник по борьбе с экстремизмом, он будет делать что хочет, а взамен он будет сажать тех молодых людей, которые что-нибудь не то напишут на стене про «Единую Россию».

Но как-то так ведь не договаривались, что начальник отдела по борьбе с экстремизмом людей убивать будет. Как-то так ведь не договаривались, что милиция в Миассе не будет ловить тех, кто устроил побоище на фестивале «Торнадо», просто потому что ей накласть. Как-то так ведь не договаривались, что православный банкир Веремеенко или иркутская гражданка Шаламова в разгар всех историй про Химкинский лес, после пожаров опять по второму заходу пойдут бульдозерами на деревню Пятница.

Почему это происходит? Почему не работает система? Расскажу одну замечательную историю, она будет не про Россию, она будет про самое бедное государство в мире, которое называется Конго. Если вы посмотрите, в чем беды республики Конго, то вы прочтете в любой статье, либеральной, не либеральной, посвященной этой африканской стране, что все ее беды начались с пришествия белых колонизаторов. Потом в отчете о правлении Мобуту Сесе Секо… Очень длинное имя было у этого президента, которое буквально переводится как «могучий и непобедимый воин, не знающий преград, уничтожающий врагов на своем пути и оставляющий за собой огонь».

За то время, пока у власти находился «великий и могучий воин, сметающий врагов на своем пути и оставляющий за собой огонь», количество дорог в Конго упало в четыре раза. Так, ребята, а кто дороги-то построил? Получается, колонизаторы проклятые.

Или другая маленькая информация. Когда в Конго разразилась война – ее еще называют первой африканской, она унесла чуть ли не 9 миллионов жизней, это совершенно жуткая война, – то обе стороны, которые в ней участвовали, ели пигмеев. Бывает. Пигмеи вкусные, людьми они не являются, вроде бы их мясо какие-то магические свойства имеет. Такой вопрос – это белые колонизаторы научили обе стороны пигмеев есть или это исторические традиции?

И если вы прочтете, из-за чего была война и почему Конго такая бедная, вы с удивлением обнаружите, что, оказывается, Конго у нас сырьевая сверхдержава. И сырье, которое она поставляет на мировой рынок, называется колтан, это такая танталово-ниобиевая руда, которая очень важна для производства конденсаторов, которые очень важны в микроэлектронике.

И даже когда Sony PlayStation появилась, то цена колтана на мировом рынке возросла чуть ли не в три раза. И вот из-за того, чтобы получить монополию над мировыми запасами колтана – а 80% мировых запасов сосредоточено в Конго, добыча, впрочем, составляет 1%, – проклятые империалисты бедное, несчастное Конго и насилуют.

Но когда внимательнее разберешься, то понимаешь очень интересную вещь, которая заключается в том, что если бы Конго не существовало и колтана бы вообще не существовало, Sony PlayStation, наверное, на 20 граммов больше весило и стоило бы на 15 долларов дороже. А вот если бы не существовало микроэлектроники, то черным обезьянам, которые бегают с автоматами и стреляют в своих же черных рабов…

Потому что эти рудники находятся на примитивнейшем уровне, в них чуть ли не ситечком добывают этот несчастный колтан. И для того чтобы его добыть с помощью ситечка, естественно, надо людей держать впроголодь и расстреливать их, если они захотят денег. Так вот тем черным обезьянам, которые таким способом организовали производство, если завтра исчезнет микроэлектроника, им не на что будет покупать автоматы, покупать жен, покупать «Лэнд Крузеры» и так далее.

Т.е. теми, кто нуждается в том, чтобы у них покупали колтан, являются отнюдь не крупнейшие мировые корпорации, а являются полевые командиры Конго, причем эти полевые командиры являются группой интересов, которые заинтересованы в том, чтобы ничего в Конго не изменилось. Потому что извлекать прибыль они умеют единственным способом – с помощью автомата. Причем автомата, направленного против своих же соотечественников. Потому что в силу того способа производства, который в Конго сложился, они не могут не то что построить там завод по микроэлектронике, они не могут там горно-обогатительный комбинат построить, они не могут там даже нормальный рудник построить.

Это, на мой взгляд, анекдот, который я рассказываю. Я, конечно, не равняю Россию с Конго. Но мы ведь с 2005 года тоже являемся сырьевой сверхдержавой. Как известно, все наши беды заключаются в том, что Запад на наши богатства положил глаз и даже чуть ли не хочет, по мнению некоторых аналитиков, начать ядерную войну за Арктику, в которой лежит наша будущая российская нефть и газ, хотя не совсем понятно, на кой черт кому-то после ядерной войны нужны будут нефть и газ, где будет рынок спроса.

Так вот если мы посмотрим, почему система приходит в негодность, то мы увидим очень простую ситуацию, которая заключается в том, что в течение многих лет вся российская и идеология, и политика заключались в том, что государство контролировало сырьевые ресурсы и постепенно стремилось к их огосударствлению.

Когда тот же «Газпром» государство забрало назад, после этого очень быстро исчезли всякие российские независимые производители газа, которые каким-то путем, в результате в основном коррупционных сделок от предыдущего до путинского «Газпрома» куда-то обвалились, как-то обросли месторождениями.

И в 2005 году был подписан эпохальный договор о строительстве «Северного потока», после чего вдруг оказалось, что Россия – энергетическая сверхдержава. Это выглядело странно. Есть старый синоним энергетической сверхдержавы – сырьевой придаток.

Более того, было заявлено на вполне официальном уровне, что газ – это наше энергетическое оружие, что с его помощью мы покажем Европе, где раки зимуют, что звучало еще более странно. Представьте себе, вы пришли в спортивный магазин и купили бейсбольную биту. Все считают, что нормальная, обычная сделка, и вам бейсбольную биту продают. Если вы эту биту берете и говорите, что «теперь я всех вас этой битой поколочу, это мое спортивное оружие», то вторую биту вам не продадут.

То же самое случилось с желанием России приобрести сети в Европе. Потому что после заявления о том, что, оказывается, это наше энергетическое оружие, вторую биту нам не продали. И российская внешняя политика несколько лет имела очень странное содержание, которое заключалось в том, что на каждой встрече Владимир Владимирович говорил иностранным президентам и премьерам: «Вы нам сети, а мы вам месторождения».

Это такая формула, которая, если не вслушиваться, звучит убедительно: мы – вам, а вы – нам. Но если вдуматься, она очень странная. Потому что инвестор, он несет свои деньги, за это ему спасибо. Как же ему еще можно ставить какие-то условия? Он их в другое место понесет.

Это как если бы вы покупали в магазине колбасу, и однажды владелец магазина сказал бы вам: «Знаете, у меня колбаса производится на фабрике, на фабрике старое оборудование, а колбаса хорошая. Может, вы вложитесь в мою фабрику, чтобы иметь непрерывный источник колбасы?» Ну, можно рассмотреть это деловое предложение. Но если при этом владелец магазина говорит вам, что «за то, что вложитесь в мою фабрику, я хочу еще половину вашей квартиры», то вряд ли деловое предложение будет рассмотрено.

И вот точно так получилось ровно со всеми российскими планами по завоевыванию Европы с помощью сетей. Сети нам в основном не продали, и месторождения как-то мы не очень хорошо пристроили. Тот же Штокман, который, как казалось, есть наша козырная карта, и все этот Штокман оторвут с руками и ногами, много раз по нему возобновлялись переговоры, много раз прекращались. Один раз Путин сказал, что мы будем Штокман разрабатывать сами. Но никто почему-то не испугался, и в конце концов пришел Total и купил его скорее ради того, чтобы показать, что у него есть большие резервы.

Вся эта политика, она исходила из понимания, что мир без нашего газа не проживет. Это такое миросозерцание шпаны. Потому что рыночное миросозерцание заключается в том, что если у вас есть спрос, то у вас родится и предложение. И вот на наших глазах ситуация мирового рынка изменилась. Сначала появился сжиженный газ. И сейчас сжиженный газ Катара предлагается за 80 долларов тысячу кубометров, что несколько дешевле тех 300-400 долларов, которые хотел бы получать «Газпром».

А дальше появился сланцевый газ. Сланцевый газ существовал всегда. Сланцевый газ – это тот же самый обычный природный газ, только в значительно меньшем количестве, при меньшем давлении хранящийся в карманах между слоями сланца. И проблема сланцевого газа заключается в том, что его добыча достаточно дорога. Сейчас самоокупаемость – это где-то 170 долларов за тысячу кубов. Но проблема сланцевого газа заключается в том, что его везде много и что вот эти 170 долларов, как минимум, служат ценой отсечения. Всё. Если газ начинает стоить дороже, то выгодно производить сланцевый газ.

И приход сланцевого газа совершенно изменил ситуацию на мировом рынке углеводородов. Потому что если до начала добычи сланцевого газа цена тысячи кубов газа на американском рынке, который для нас был вожделенным, доходила до 700 долларов за тысячу кубов, то, например, ровно год назад, в сентябре прошлого года была историческая ситуация, когда цена газа на внутреннем рынке США была ниже, чем цена газа для внутреннего рынка России.

Вообще, в результате добычи сланцевого газа Америка вышла на первое место по добыче газа в мире, опередив даже по совокупной добыче газа Россию, я уже не говорю о том, как этот газ используется. Потому что этот газ используется в Америке в основном в химической промышленности при чрезвычайно высоких уровнях передела, что дает чрезвычайно высокую добавленную стоимость.

Т.е. получилось, что рынок разрулил эту ситуацию, рынок разрулил само стремление России быть сырьевой сверхдержавой. Потому что как-то оказалось, что сырьевых сверхдержав не бывает. Есть потребители газа, точно так же, как есть потребители колтана, и они очень продвинутые промышленно люди, и от них зависят производители, а не наоборот.

И система, которая была выстроена на том, что она может получить внерыночные преимущества как внутри России, так и за ее пределами благодаря тому же природному газу, она потихонечку приходит в негодность. А тут еще есть проблема качества российской бюрократии, а тут еще есть проблема некоторых законов управления, например, закон необходимого разнообразия, на который я уже ссылалась, закона, который придумал Уильям Росс Эшби и который заключается в том, что любая управляющая система должна быть сложнее объекта, которым она управляет. Как я уже сказала, современная российская бюрократия функционирует не особенно сложно: схватил и съел. А если кто-то на тебя пожаловался, значит, он враг народа.