Новодворская: Наш дом — пещера

Полезно смотреть вражеские передачи по вражеским каналам. И самая вражеская, пожалуй, — это агрессивный пушковский "Постскриптум". Шарашка под общим названием "Кремниевая долина" должна была отстаиваться в этой программе до последнего патрона, то есть до последней горсточки песка.

Дежурный по долине предприниматель Вексельберг принял партийное поручение (особенно убедительно выглядящее на фоне перманентного аутодафе над Лебедевым и Ходорковским) с унылой покорностью "коровы, которую доит деревенский вор" (Ильф и Петров). Хотя он наверняка понимает, что из его пасхального яичка Фаберже едва ли вылупится какой-нибудь сверхцыпленок. "Вырастет из небольшого кадавра суперкадавр, а не сверхчеловек" (Нателла Болтянская).

Александр Шохин никогда не считался у нас диссидентом, но такой вал абсурда довел его до крамолы. Сидеть без нормальной техники, без "заводов, газет, пароходов", дорог, машин, самолетов и вообще отечественных "товаров народного потребления" в пещерах и маниловски (или обломовски) мечтать — это нас очень мощно и уже навсегда возвращает в совок.

Но попробуйте угадать, с чем полемизировали пушковские эксперты, которые никому не известны, которых не цитируют и, видимо, набирали по самому донышку амбаров и сусеков агрессивно-послушного резерва. Я думала, что они станут с негодованием доказывать, что клеветник Шохин врет, что все у нас есть: и научно-техническая база, и прогресс, и машины у нас замечательные. Вон Уго Чавес собирается скупить половину нашего автопрома и ездить исключительно на "жигулях". Похоже, на наш кредит и купит. На первой же полянке новая покупка застрянет и будет торчать памятником нашему мастерству. "В раскидистых джунглях заморской земли три гордых машины зачем-то росли".

Но суперимперская программа Пушкова не стала мелочиться. Они не отрицали ни отсталости, ни пещерности, ни ископаемости. Эксперты "Постскриптума", заменяющего окна РОСТА для единоросов, предлагают нам всем этим гордиться. И мечтать. Одно из доказательств — Циолковский. Мол, жил в Калуге, то есть в пещере, а что намечтал, при всей российской отсталости! И, конечно, Юрий Гагарин. Благо ракеты для него и его коллег Сергей Королев начинал строить именно в бериевской шарашке. Только 14 месяцев прошло с полета Гагарина до расстрела демонстрации в Новочеркасске, где люди сложили головы перед горкомом партии за тщетную надежду купить своим детям мясо, масло и молоко. А этапируемый в лагеря политзаключенный Анатолий Марченко в щель столыпинского вагона на станции, ближайшей к месту рождения космонавта Николаева, увидел его землячку. В лаптях.

Никто не собирается создавать базу для современной и комфортной жизни. Культурно-воспитательная часть (КВЧ) нашей зоны проговорилась: мол, мечтается лучше всего в пещерах. Чего американцам мечтать? У них все есть.

Сначала говорили, что "Наш дом — Россия", и шутили что "Наш дом — "Газпром". А вот теперь выясняется, что наш дом — пещера. Суверенная и управляемая. Мамонты, правда, вымерли. А что будет есть и чем обогреваться пещерная Россия, когда закончатся нефть и газ, чекистов и их идеологов волнует не больше, чем это волновало питекантропов и неандертальцев. Трипольская культура занималась скотоводством, земледелием и делала запасы. Но нам до нее далеко. Там вожди племени не думали об особом пути развития.

Мы программно переходим к пещерности, украшенной технологически оторванными от реальной жизни игрушками на уровне слогана: "Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей". Пока плотины не рухнут. Нанотехнологии будут, но никто их не увидит — даже не из-за размеров, а потому что никто не собирается их внедрять. Мы заживем по Лысенко: без урожаев ржи, зато с букетиком ветвистой пшеницы. Посещайте ВДНХ, ныне ВВЦ.

Валерия Новодворская