Юлия Латынина: Почему мы не заняли Тбилиси?

Главная мировая новость – это землетрясение на Гаити магнитудой 7,1 по Рихтеру, по сравнению, например, с великим чилийским землетрясением 1960 года, которое составляло 9,2 по Рихтеру.

Юлия Латынина, кандидат филологических наук, известный журналист и писатель

И это землетрясение на Гаити – одно из самых страшных доказательств того, что количество жертв землетрясения зависит не от силы толчка, а от социальных условий. Так же, как «Хромая лошадь» и Саяно-Шушенская ГЭС, гаитянское землетрясение – это не стихийная и не техногенная катастрофа. Это катастрофа, в первую очередь, социальная.

Представьте себе, что в Лос-Анджелесе случилось Гаити. Это не случится. Потому что, как я уже сказала, землетрясение – это явление социальное. В 1987 году Лос-Анджелес трясло, землетрясение было магнитудой 6, не 7, т.е. это не очень корректное сравнение. Но трупов в Лос-Анджелесе было в этот момент восемь. Вот представим себе, что магнитуда 12, что раскрывается земля, что в нее ссыпаются небоскребы. Катастрофа. Можно совершенно точно сказать, что уцелевшие жители Лос-Анджелеса не будут строить баррикады из трупов, когда в аэропорту не могут разгрузить гуманитарную помощь.

Более того, если случится землетрясение магнитудой 8 в Москве, а Москва для этого не приспособлена, и мы не самое лучшее организованное общество, то точно у нас генералы будут отдавать беспомощные распоряжения. Наверняка кто-то бросится грабить супермаркеты. Потому что, к сожалению, когда распадается общество, всегда грабят супермаркеты. Но вот те, кто не будут грабить супермаркеты, точно не будут строить баррикады из трупов. Они, скорее всего, побегут помочь разгружать самолеты во «Внуково». Потому что строить баррикады из трупов – это требует особого отношения к жизни, особого отношения к трупам.

Вот сейчас мир посылает Гаити гуманитарную помощь. Она не может приземлиться. Если она приземлится, мы понимаем, что за нее произойдет. Произойдут кровавые разборки. Собственно, нет смысла эту помощь посылать, к сожалению. Потому что когда она наконец достигнет Гаити, произойдет одна вещь из двух. Если гарант останется у власти, то она попадет к гаранту. Если из-за землетрясений произойдут беспорядки и гаранта вудуисты и каннибалы свергнут и сожрут – сожрут в буквальном смысле слова, – то гуманитарная помощь достанется вудуистам и каннибалам.

Есть единственная сила, которая может реально чем-то помочь Гаити, у которой для этого есть логистические, есть физические возможности. Эта сила называется армия США. Естественно, она туда не полезет, потому что в тот момент, когда первый попавшийся сержант США застрелит первого попавшегося вудуиста, который вздумает строить баррикады из трупов, или первого каннибала, который эти баррикады начнет есть, то весь цивилизованный мир и прежде всего всякие воровские организации, гуманитарные организации, специализирующиеся на раздербанивании гуманитарной помощи совместно с организациями типа «Хамас», закричат, что это нарушение прав человека.

Это очень страшная история. История такая же, как в «Хромой лошади», история такая же, как на Саяно-Шушенской ГЭС. Это не стихия, это социум. В «Хромой лошади» люди погибли не от огня, не от огненной стихии. Они погибли, потому что система пожаротушения была отключена, потому что зал был отделан материалами, из-за которых люди, вдохнув, умирали в течение нескольких секунд, и потому что система пожарных инспекторов существует для того, чтобы брать взятки. Если бы, условно говоря, на город Пермь упал метеорит, это было бы стихия. Но «Хромая лошадь» – это не стихия. Так же, к сожалению, Гаити – это не стихия.

Когда я смотрю на Гаити, я, если честно, думаю только об одном. У нас есть, допустим, город Махачкала – не дай бог, – где тоже очень любят получить разрешение на пятиэтажные здания, а построить 16-этажные. Город Махачкала в сейсмоопасной зоне. Вот если там тряхнет с магнитудой в 7?.. Кстати, магнитуда землетрясения в Спитаке в точности соответствовала магнитуде землетрясения на Гаити. Мы знаем, какие чудовищные были жертвы. В Мехико, в Чили магнитуда была больше, а жертв было меньше. Что будем делать, если, не дай бог, тряхнет в Махачкале? Писать отчеты о том, что это грузины разработали геофизическое оружие?

Еще одно событие, которое случилось на этой неделе. На мой взгляд, очень интересное. Это увольнение из рядом Минобороны двух генералов, которые, между прочим, участвовали год назад с лишним в войне с Грузией, даже один из них получил за это орден Святого Георгия. Это потрясающая история. Я всегда задавала себе главный вопрос – почему мы не заняли Тбилиси? Будучи человеком не военным… А любой не военный человек склонен придавать наибольший вес тем областям деятельности, в которых он больше разбирается, чем в военном деле. Будучи человеком не военным, я была склонна объяснять это политическими причинами, что да, когда Буш топнул ножкой, когда прилетел Саркози, мы испугались и решили свести всю эту историю к такому большого размера хулиганству.

Но есть другое объяснение, которое я слышала от разных военных атташе. Еще раз подчеркиваю – меня потряс тот факт, что услышала именно от военных атташе – я не буду называть каких – натовских стран. Просто этот вопрос задавала – почему российские войска не заняли Тбилиси? И ответ был – я цитирую, компилируя разные источники, – такой: «Да, вы готовились к этой войне четыре года. Да, оказались российские танки еще до войны в Южной Осетии. Но система российской армии настолько плоха, что армия физически не смогла дойти до Тбилиси, потому что эти танки, эта бронетехника ломалась по дороге, их становилось всё меньше и меньше. Короче говоря, мы поняли после этой войны, что российская армия не умеет воевать». Очевидно, масса каких-то других дополнительных вещей.

Но была одна история сыграла, когда бомбили Цхинвали и выбомбили из нее грузинскую армию. Это одна история. А совершенно другая история, когда еще надо пройти некоторое расстояние, теряя по дороге бронетехнику, в основном из-за ее плохого состояния, и дальше в Тбилиси сражаться с грузинской армией, которая отступила, если не в полном порядке, то в более-менее порядке, и ждет на рубежах. Т.е. в первом случае еще можно как-то потом договориться и иметь отчет комиссии Тальявини, а втором случае, в случае танкового сражения на подступах к Тбилиси, да еще с непонятным результатом, уже совсем неприятно.

Еще раз повторяю, что вот этот вывод военных атташе – Тбилиси не заняли, потому что не было военной возможности занять, потому что армия просто впиталась в землю из-за плохого состояния бронетехники, – я его, мягко говоря, не разделяла. Но факт увольнения двух генералов, участвовавших в войне с Грузией, он, к сожалению, скорее подтверждает точку зрения разных натовских военных атташе, нежели мою.

Еще одна замечательная история, которая происходила, начиная с Нового года. Это наш спор с Белоруссией по поводу пошлин на нефть. Что тут сказать? Одним из замечательных свойств системы, или, я бы даже сказала, не системы, а роя, это более правильное определение… Потому что система, как я уже сказала, подразумевает организованность, а рой дезорганизован, у него нет высшего направляющего разума, у него есть каждый, довольно примитивно устроенный элемент – комар или термит, который выполняет некую функцию – грызет или ест, смотрит на соседа и делает так же, как сосед. Так вот у роя нет памяти. Есть система с марковской и с бергсоновской памятью. Бергсоновская память – это система, которая помнит свою историю. А марковская память – это система, которая помнит свою предыдущую точку.

В чем суть белорусского конфликта? Есть нежелание России вступать в ВТО, обусловленное тем, что правящий слой кормится с таможни, с таможенных правил и собирает с этого дела несколько миллиардов долларов, ценой полного разрушения российской экономики.

Я про таможню много раз говорила. Я приведу только один маленький пример. Чтобы ввезти в Россию самолет весом 50 тонн, надо, если по правилам это делать, написать количество бумаг, которое по высоте равно двум километрам. Сколько это будет в тоннах, слушатели могут пересчитать, я не знаю. Два километра бумаг. Т.е. ввозить в Россию по правилам невозможно, а без правил – это работать на правящий слой.

Поэтому эти люди не хотят вступать в ВТО, поэтому они объясняют российскому обществу, что нас в ВТО приглашают, потому что Запад ненавидит российскую экономику, или что нас из ВТО исключают, потому что Запад боится влияния России. Замечательная фраза была Владимира Надеина, что вот эти две точки зрения существуют одновременно. Поэтому мы и рассказываем, что в ВТО мы не будем вступать по отдельности, а будем вступать вместе с Казахстаном и Белоруссией.

Что такое Белоруссия? А Белоруссия – это один метр государственной границы, это таможенная дырка сбоку России. Если мы будем вступать, составив таможенный союз с Белоруссией, то первое, что говорит Белоруссия: «Ребята, вы тут вывозите в меня нефть и облагаете ее экспортной пошлиной. Мы же в таможенном союзе». Тут система забывает свое предыдущее состояние, потому что у нее памяти нет, даже марковской, и говорит: «Проклятая Белоруссия, они же эту нефть потом экспортируют и за счет нее живут хорошо». На самом деле за счет экономии этой экспортной пошлины там финансируется, кажется, процентов 30 батькиного бюджета.

Поразительно то, что эта система может одновременно рассказывать, что мы не будем вступать в проклятое ВТО, а будем вступать в таможенном союзе с Белоруссией, и тут же, на соседней странице новостей, рассказывать, что проклятая Белоруссия вымогает у нас деньги и наносит нам экономический ущерб.