Между двух огней: Владимир Литвин. Часть 2

Часть 1

Да, Литвин – миротворец. Да, он доказал, что умеет служить разным господам, и делать это умело. Да, когда нужно, он может прослыть удивительно «благородным» (будучи главой секретариата Кучмы в 1999-2002 годах, он не брал взяток: «забытые» в его кабинете кейсы неизменно возвращались «склеротикам»). Пока что Литвина не удалось сковырнуть с занятой им «золотой середины». Самым мощным компроматом на нынешнего спикера является, конечно, его роль в «деле

Гонгадзе». Хотя Литвину приписываются и другие неблаговидные деяния – в основном, крышевание различного рода махинаций своих соратников.

Дело Гонгадзе в своей изначальной задумке дожно было нанести удар по главе президентского секретариата не в меньшей степени, чем по Кучме. В конце концов, секретарь Данилыча, работавший только на шефа и на себя, был неудобен очень многим. Главной целью обнародования скандала был, естественно, тогдашний глава государства. Выступление Мороза и вся последующая истерия вокруг убийства журналиста были «заточены» под дискредитацию старавшегося, по мере сил, держаться над схваткой второго украинского Президента. Темная история с подстрекательством Литвина к убийству Гонгадзе была, как водится в этом деле, была перекручена и доведена до абсурда. Уже после оранжевой революции на Литвина снова наехал все тот же Мороз, резонно видевший в нем своего конкурента и преемника на спикерском посту. Тогда знаменитый разоблачитель Григорий Омельченко заявил: установлено подстрекательство Литвина к расправе над журналистом. При этом впрямую обвинить в заказе на убийство не решились. Мол, также как и в случае с Кучмой, недовольство журналистом выражалось, угрозы исходили, а там думайте сами… Но вряд ли глава тогдашнего президентского секретариата имел в виду именно такой результат.

В печати появлялось и множество иных публикаций – о связи Литвина с КГБ, о том, что он был последним, с кем перед гибелью общался Юрий Кравченко, о махинациях окружения Литвина, в том числе го брата-пограничника. Литвину все сошло с рук. Но его «непотопляемость» отлична от примерно такой «непотопляемости» Тимошенко или Януковича. Те являются уже, скорее, символическими фигурами, олицетворяющими не просто кланы и партии, а архетипы (Мать и Отец), воплощающими извечную дихотомию Украины. Корень же неуязвимости Литвина — в ином. В умело играемой им роди «третьего умеренного». Его пока не было выгодно политически «убивать» ни одному из политиков мега-класса. Систематическая борьба на уничтожение Литвина и вывод его из топ-пула политики пока не велась. Обвинение в причастности к делу Гонгадзе, пусть и основанное на интерпретации реальных фактов, имело результатом лишь временное ослабление Литвина.

Он все-таки не отмылся и никогда не отмоется от подозрений в «деле Гонгадзе». Но Литвин и не планирует нравиться всем. Он знает свое место. Неприятный осадок остался, и на него уже наложились иные факторы. Ныне Литвин ассоциируется не столько с минувшими деяниями, сколько с возглавляемой  им Верховной Радой. Тотальное недоверие украинцев ко всем ветвям и институтам власти, и персонально к их главам ложится и на Литвина: нелюбовь к парламенту и депутатам автоматически переносится на него. Кроме того, Литвину сложнее, чем, например, Тимошенко, доказать рядовому избирателю полезность своей деятельности. «Руководить сотнями сытых бездельников и бандитов? Неплохая работка – организовать их голосование в нужном русле» — думает обыватель. И, с обывательской точки зрения, он прав.

Ограниченность электоральной базы Литвина селом Центральной и частично Юго-восточной Украины сужает ему возможность для набора рейтинга. Понятно, что Литвину хотелось бы получить больший результат и доказать свою популярность. Он всегда чувствует возможность утраты главного своего актива – спикерского кресла. Потому деятельность кандидата в президенты Литвина, как и прочих кандидатов «второго эшелона», направлена более на будущие местные и парламентские выборы. Обладая разветвленной партийной структурой и маневрируя между мастодонтами политики, он в ходе нынешней кампании лишний раз рекламирует себя как «центрист». Он рассчитывает, что после президентских выборов останется необходимым противовесом в «битве гигантов». Но наоборот — вероятность сохраниться в политике у него уменьшается.

Почему? Неизбежные перебежки в парламенте, которые начнутся после смены власти, разрушат карточный домик нынешней коалиции, гарантом которой выступает Литвин. Его фракция и он лично становится уже не «третьим нужным», а «третьим лишним». У Литвина мало шансов полностью выпасть из политической обоймы – у него сохранятся значительный ресурс на местах. Но уже с парламентскими выборами возникает вопрос: то количество иных известных лиц, которое планирует пробраться в новую Раду, делает Литвина лишь одним из них, и далеко не первым среди равных. Все кандидаты его уровня поддержки – Яценюк, Тигипко, Гриценко, и даже Богословская – ведут нынешнюю кампанию с той же целью – заявить о своих возможностях, отработать деньги спонсоров и засветить некий результат, который покажет их инвестиционную привлекательность. Литвин в этой ситуации имеет не так уж много шансов опередить того же Яценюка или Ющенко, если будут созданы, соответственно, «Блок Яценюка» и «Блок Ющенко». Следующий парламент будет очень колоритным, и Литвин рискует затеряться на фоне фигур примерно равного ему политического веса.

По большому счету, нынешние успехи Литвина базируются на его должности. Но свергнуть «непотопляемого» – задача не столько главных политсил, сколько соперников рангом поменьше. Литвин затыкает им возможность занять все ту же, весьма востребуемую электоральным сознанием, нишу «центризма». И Тигипко, и Гриценко, и Яценюк, по факту, видят в нем конкурента. И лишить его главного актива – поста в Раде – значит наполовину ослабить шансы и рейтинг Литвина. В конце концов, спонсоров можно переманивать, если их предыдущий объект вложений окажется повержен.

Так что копать под Литвина будут постоянно и активно. Потому он и не может почивать на своей должности. Пришлось открыть свою кампанию и общаться с электоратом, который один только и может дать Литвину шанс набрать интересные для спонсоров проценты. Но электорат Литвина прагматичен. Сельской сметкой он понимают: во второй тур кандидат не проходит. В первом они еще отдадут ему голоса. А вот дальше многое будет зависеть от поведения самого Литвина.

Решится ли он публично или не прямо, но явственно, поддержать кого-либо из кандидатов во втором туре? Логичнее всего, это будет Юлия Тимошенко – ведь он связан с нынешней коалицией. Но Литвин таков, что вполне может работать и с Януковичем. Он всегда готов принять предложения. Но не со всеми согласен, о чем говорит его годичное отлучение от власти в 2006-2007 годах. «Регионалы» могут и отринуть Литвина. Тем не менее, он наверняка предложится Януковичу, если тот победит. Слишком многое у Литвина связано со спикерским креслом. Цепляясь за него, как и его незадачливые предшественники – Ткаченко и Мороз – он может похоронить себя как политик: от его навязчивых услуг и постоянных интриг могут элементарно отказаться. Гораздо проще иметь на должности спикера «своего» человека, не столь независимого и «с историей», как Литвин.

Падение Литвина неизбежно начнется в тот момент, когда электорат спикера во втором туре разбежится по двум главным финалистам (даже если сам Литвин скромно промолчит на тему своих симпатий). В конце концов, на что он рассчитывал? Не на выход же во второй тур? Работать на будущие парламентские и местные выборы – да, но у него, повторимся, будет теперь слишком много конкурентов. И они могут, даже не объединяясь, а просто копая, каждый в одиночку, под спикера, наконец, столкнуть его в яму политического небытия.