Юлия Латынина: Система работает только на разрушение

Я думаю, что и Путин, и Медведев, почему они сейчас стали говорить иностранным инвесторам «приходите», почему перезагрузка? Потому что есть потрясающая вещь, что всё валится из рук.

Юлия Латынина, кандидат филологических наук, известный журналист и писатель.

Да, Ходорковского можно посадить. А вот Сочи у них что-то не строится. Потому что количество взяток, которые вымогают разные чиновники, оно мешает любому строительству. А вот «Булава» не летает.

А вот назвали, понимаете, только что виновных в аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, в их число попал Чубайс, в их число не попал начальник «РусГидро». Ребята, одну секундочку. Саяно-Шушенская ГЭС, в которой всё произошло от злонамеренной и нарочной эксплуатации текущим руководством компании и станции неисправной турбины, которая была разбалансирована. Станция контролировалась силовиками. Виноват Чубайс, а начальник компании не виноват. Всё это можно написать в отчете. Но ведь в правительстве же должны понимать, что из рук просто выпадает система управления страной, что они нажимают на тормоза или на газ, а педаль с глухим стуком уходит в пол, что они крутят руль, а руль поворачивается не туда.

Да, выстроена вертикаль власти. Но эта вертикаль власти, она где-то оторвалась от своего основания, она осталась такой палкой в руках Кремля, которой, как я уже сказала, можно бить по голове Ходорковского или участников Марша несогласных. А даже «Булаву» построить с ее помощью нельзя. Или, допустим, то, о чем я начала. Созданные утопические конструкции, типа движения «Наши», они уже живут некоей самостоятельной жизнью, они выясняют отношения с «Новой газетой», с Подрабинеком в тот момент, когда Путину это меньше всех надо. Вот это первый вопрос, вопрос – что будет, когда сойдутся сходящиеся ряды. Потому что есть ощущение, что будет февраль 17-го. Оно просто рассыпется.

Второй вопрос – что будет дальше? Это еще более страшный вопрос. Ведь ужас власти не просто в том, что государство умерло. Когда я рассказываю про ментов… Нам очень часто говорят слова – коррупция, взятка. Ребята, это же не называется коррупцией. Это называется совершенно другим конкретным словом, которое по-английски называется failed state, несостоявшееся государство, государство, которое полностью раково переродилось, т.е. его чиновники не выполняют свои обязанности, а только жрут и размножаются, как раковые клетки.

И в какой-то момент там будут вытеснены нормальные чиновники, там будут до конца вытеснены нормальные менты. Потому что у них нет возможности заплатить за должность и вообще они не любят работать на преступников, которые говорят им, какое преступление раскрывать, а какое нет. Это, кстати, прямая цитата из одного моего знакомого нормального мента. В какой-то момент что произойдет дальше. Вот это самый страшный момент, потому что для того, чтобы произошло что-то положительное, в стране должен быть слой людей, которые занимаются чем-то положительным. А вся политика государства направлена на уничтожение этого слоя.

Посмотрите, вот есть Турция, исламская страна, которая, тем не менее, очень не любит терроризм. Зачем турецкому бизнесмену, который делает шмотки, любить террористов? Турецкий бизнесмен не поддерживает идею, что Запад прогнил и против него надо вести джихад, потому что джихад не выгоден для бизнеса.

Вот есть Китай и Индия, где, казалось бы, люди, работающие на фабриках или call-центрах, могли сказать: «Мы получаем копейки за то, за что на Западе получают тысячи». Но в Китае говорят: «Нет проблемы. Мы сейчас работаем, мы сейчас за это получаем копейки, а через некоторое время мы обгоним Запад». Т.е. каждый раз, когда в стране есть содержательная прослойка людей… Без нее невозможна демократия. Это то, о чем я много раз говорила, – что если страна нищая, то демократия в ней кончается диктатурой, кончается каким-нибудь Уго Чавесом или Эво Моралесом, как в Боливии. И вот эти нищие люди сидят, и идеи, которые проповедуют «Наши», на самом деле ими вполне востребованы. Они там тоже сидят и благодарят президента и рассказывают, какое проклятое американское правительство, что оно даже хотело уничтожить у них плантации коки. И на всех заборах боливийских написано: «США, вон из страны».

Есть замечательная история, которую я не могу вам не рассказать. У меня есть знакомый, Владимир Синельников, который режиссер-документалист. У него странное хобби – снимать то какого-нибудь Арафата, то «Хамас». В общем, в странных местах бывает человек. Совсем недавно он съездил в Сомали. По-моему, он был первым белым человеком, который заехал в эту замечательную страну за последние несколько лет. Там, правда, рядом с ним был какой-то американский журналист, но журналиста как раз на глазах Михаила застрелили.

У Михаила, передвигавшегося под личную гарантию президента, было четыре БТРа, 12 солдат. Несмотря на личную гарантию, солдаты всё время вымогали у него деньги на наркотики, потому что они постоянно жуют эти листья. Вся страна жует вот эти листья. Приехал он в тот самый городишко, который является центром пиратства. Т.е. там удобная бухточка, и на рейде стоят эти суда.

Одна замечательная деталь. Михаил заходит в комнату. Представьте себе: кругом бардак, разруха, глиняные хижины, все, естественно, бегают в сортир, извините, с кувшинчиками. И вдруг посреди комнаты стоит белый фаянсовый унитаз. Снизу – пол, сверху – потолок. Михаил спрашивает: «Это что?» Ему говорят: «Это мы для белого человека завезли». Мне показалось это совершенно замечательным символом заимствования западных институтов закрытым обществом. А потом они говорят, что западные институты у них не работают. Так вот я к чему?

Наряду с этим белым фаянсовым унитазом, четырьмя БТРами и 12-ю солдатами, непрестанно жующими наркотики, выяснилось, что на побережье Сомали есть нефть. И что, вы думаете, сомалийцы по этому поводу говорят? Они говорят: нашу нефть никто не разрабатывает, потому что эти проклятые арабские страны проплатили проклятым западным странам, чтобы они не вкладывались в нашу нефть. Враги, короче говоря, мешают. Не белый унитаз, не БТРы, ни солдаты, жующие наркотик. Враги мешают. К сожалению, в таком обществе, докатившемся до состояния Сомали, в обществе failed state философия, что враги мешают, она очень востребовано. И это общество воспроизводит само себе даже после катастрофы.