Владимир Милов: Никакого «дна»

Российские чиновники заговорили о «достижении экономикой дна», «выходе из кризиса».
Всплески похожих разговоров мы переживаем уже несколько месяцев: то в феврале, то в апреле (правда, ситуация после этого продолжала ухудшаться). В доказательство тезиса о «начале восстановления экономики» подаются слова о «росте ВВП на 0,4-0,5 процента» в июне-июле.

Владимир Милов, политик, замминистра энергетики в 2002 г.

Ну, во-первых, это оценка роста к предыдущему месяцу, а не к июню прошлого, 2008 года.
Если посмотреть к прошлому году, то как было минус 10 процентов, так и остается. Такого глубокого спада российская экономика не переживала даже в дефолтном 1998 году (тогда спад ВВП составил менее 5 процентов) и сопоставима с уровнем падения периода 1992-1994 годов.
Во-вторых, вот эти вот «помесячные» оценки динамики ВВП – это все правительственное лукавство, поскольку Росстат дает официальные оценки ВВП только поквартально. Новая же статистика Росстата по объемам промышленного производства в августе показывает, что упало оно сильнее, чем в июле, и оснований для правительственного оптимизма не дает.

Ну а в-третьих, правительству, вместо того чтобы выступать с убаюкивающими заявлениями, лучше задуматься о том, как оно будет бороться с неизбежной второй волной кризиса – учитывая, что год назад полностью проспало первую волну.
Симптомы плохие. Первая волна кризиса была вызвана оттоком капитала из России (в 2005-2007 годах и первом полугодии 2008 г. чистый приток иностранного капитала в Россию, в основном в виде дешевых западных займов, составил около 150 миллиардов долларов – на нем и был построен экономический рост тех лет, однако за последние 12 месяцев эти деньги из страны утекли) и падением цен на сырье. Сейчас цены на сырье вроде бы стабилизировались и даже чуть подрастают.

Однако экономике грозит новая проблема – сокращение потребительского спроса.
Убаюканные заявлениями властей о том, что «кризис скоро кончится», весь этот год люди продолжали сохранять потребление, в целом, на прежнем уровне. Падали ВВП, инвестиции, промпроизводство, но не оборот розничной торговли. В последние 12 месяцев, когда упали объемы экспорта и утек капитал, внутренний спрос стал главным стабилизирующим фактором, удерживавшим ВВП страны от более глубокого падения.

Но чудес не бывает, и вслед за падением доходов населения и ростом безработицы последовало и начало серьезного падения потребительского спроса.
Если в начале года темпы снижения оборота розничной торговли были незначительными, то к апрелю-июню они достигли 5-6% в месяц к соответствующему периоду предыдущего года, а в июле – 8,2%, рекордных с начала кризиса.
Более поздней статистики пока нет, однако оптимизма мало – в отсутствие роста зарплат и на фоне готовящихся новых массовых увольнений ждать увеличения потребительского спроса не приходится.

Те страны, которые сделали ставку на стимулирование потребительского спроса через кредитование и налоговые послабления гражданам (США, Китай) сегодня уже могут себе позволить говорить о преодолении основных проблем, вызванных кризисом.
Российские же власти для стимулирования спроса не делали ничего, сделав акцент в антикризисных мерах на помощи банкам и крупным корпорациям. Рост зарплат бюджетников на следующий год, наоборот, заморожен. Кредитный рынок не работает.

Вместо очередных победных реляций, властям следовало бы уже сейчас думать, что они будут делать, если осенью столкнутся с обвальным падением потребительского спроса, которое нанесет новый мощный удар по экономике.