Эстония послала «великий и могучий» подальше

Чиновникам республики запретили разговаривать на русском языке

Директор эстонской языковой инспекции Ильмар Томуск открыто обозначил стратегию властей в отношении русского языка. Он заявил, что государственные чиновники вообще не имеют права общаться на русском, даже с русскоязычными журналистами.

В СМИ это подается чуть ли не как разоблачительная сенсация, но на самом деле ничего удивительного. Такая политика проводится в Эстонии с 1991 года. Просто ретивый чиновник совсем обнаглел на волне русофобии и высказал мысль, которую местные националисты, похоже, вынашивают много лет: полностью выдавить русский язык из страны. Странно только, что при этом, постоянно оскорбляя своим отношением русских и Россию, эстонская элита униженно жаждет хороших экономических отношений с РФ. Но это немного другая тема…

Реализуется дискриминационная идея потихоньку, но уверенно. Одно из условий для того, чтобы получить эстонское гражданство – идеальное знание государственного языка. В результате в стране тысячи пораженных в правах неграждан. Получить работу даже в частной структуре без знания эстонского очень трудно.

Русские школы понемногу ликвидируются, но хитрым образом – их не закрывают, что вызвало бы иезуитское сожаление в демократической Европе, а понемногу, год за годом, переводят на эстонский язык обучения. Как бы естественный процесс, происходящий под давлением государства.

В 2007 году министр образования Тынис Лукас, являющийся правым политиком националистического толка, обязал перевести преподавание 60 процентов предметов в 10 классе на эстонский язык обучения. Каждый новый учебный год в этот список добавляется один предмет. Цель никто и не скрывает: полное прекращение преподавания на русском языке гимназиях и частичное в основной школе.

В этом году Эстония лишилась крупнейшей ежедневной русской газеты «Молодежь Эстонии». Она не успела отметить 60-летие. Харьюский уездный суд объявил банкротом фирму, которая ее издавала. Казалось бы, рынок есть рынок. Не выдержала конкуренции. Однако тираж у издания был приличный, превышал 40 тысяч экземпляров. Остается ощущение, что банкротство стало искусственным. Тем более, что ранее прекратил свой выпуск другой русский ежедневник – «Вести дня». Как будто что-то резко изменилось после «бронзовой ночи» — массовых беспорядков 2007 года из-за решения властей убрать из центра Таллина памятник «Бронзовому солдату», перенести его на обычное кладбище, а почти на том же месте возвести монумент с национальной эсэсовской символикой.

Кстати, даже сейчас, после того, как памятник «похоронили» на кладбище, покоя ему не дают. На днях неизвестные вандалы «украсили» его нацистской символикой и надписью «Хайль Гитлер!». В общественном сознании «Бронзовый солдат» и победа советского народа в войне с фашизмом тесно связаны с русскими, поэтому не следует сомневаться, что это – выпад против русских жителей Эстонии и России.

Некоторые читатели могут высказать мысль: а почему автор сомневается в том, что в Эстонии, национальном государстве, следует ликвидировать русские школы, русскую прессу, запретить чиновникам говорить по-русски?

На самом деле вопрос прост. Эстония декларирует себя как демократическое государство. В феврале 1998 года ратифицировала «Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств». Не станем цитировать все статьи, гарантирующие национальным меньшинствам полноценное развитие – есть там, кстати, и о прессе, и о культуре, и об общении, коснемся лишь двух статей – о языке.

Вот они.

«Участники обязуются признавать, что каждое лицо, принадлежащее к национальному меньшинству, имеет право свободно и без какого-либо вмешательства устно и письменно пользоваться языком своего меньшинства в личных контактах и в общественных местах».

«В районах, где традиционно или в значительном количестве проживают лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, если эти лица просят об этом и если такие просьбы отвечают реальным потребностям, участники стремятся, насколько это возможно, обеспечивать условия, которые позволяли бы использовать язык меньшинства в отношениях между этими лицами и административными органами».

Так вот, такая реальность есть, как минимум, в Нарве и Силламяэ. Есть и такие просьбы были, но их оставляют без внимания. А теперь представим, что в городе Нарва, где русских около 100 процентов, или в городе Силламяэ, где лишь 3 процента эстонцев и больше 80 процентов – русские, к чиновникам являются жители с каким-то вопросами. Но бюрократы, выполняя указание ретивого главы языковой инспекции, брезгливо говорят с русскими только по-эстонски.

Между прочим, в силу такого национального состава Нарвы и Силламяэ и многие чиновники в этих городах – русскоязычные. И разговор между двумя русскими на эстонском языке вопреки их желанию был бы не только нарушением простой человеческой логики, но и международных соглашений, принятых Эстонией. Странно было бы, если бы на вопросы русских журналистов русские же чиновники отвечали бы принципиально только на эстонском. Но этого требует глава языковой инспекции.

Кажется, что Нарва и Силламяэ – крайние примеры? Это не совсем так. В целом в маленькой республике с численностью населения 1 миллион 340 тысяч человек 400 тысяч называют родным языком русский. Этнический состав Эстонии таков: около 69 процентов – эстонцы, около 26 процентов – русские, остальные — украинцы, белорусы, финны и некоторые совсем уж мелкие группы.

В Таллине 40 процентов населения – русские. И еще примерно 5 процентов — украинцы, белорусы, евреи, финны-ингерманландцы. Остальные – эстонцы.

Учитывая ситуацию, еще в 2007 году специальный докладчик ООН по расизму, расовой дискриминации и ксенофобии Дуду Дьен, посетивший Эстонию, обратил внимание властей на то, что надо изменить политику в области предоставления гражданства и сделать русский язык вторым государственным.

— В Эстонии много людей не имеет гражданства, это центральная проблема в стране и ее решение нужно пересмотреть, — сказал он на пресс-конференции в Таллине.

Эксперт заметил, что требование к знанию государственного языка – совершенно нормальное, но и статус русского языка должен соответствовать численности русскоязычного населения.

— Русский язык мог бы стать вторым государственным языком в Эстонии, — констатировал эксперт ООН.

И порекомендовал изменить деятельность языковой инспекции Эстонии, которая в определенном смысле занимается преследованием людей.

Но ретивые эстонские чиновники сделали все с точностью до наоборот. А упомянутый министр образования Тынис Лукас позже специально «выловил» Дуду Дьена в Париже и разъяснил ему позицию Эстонии, резко отличающуюся от демократической. И назвал точку зрения спецдокладчика ООН заблуждением.

— Мы говорили на те же темы, которые Дьен затрагивал во время своего визита в Эстонию,— сказал Лукас. — Я объяснил ему факты, связанные с развитием эстонского общества. В том числе и то, почему эстонский язык — единственный государственный язык в Эстонии и почему мы не намерены ничего менять в этом вопросе.

Не знаю, изменил ли свою точку зрения спецдокладчик ООН, но вот эстонская элита не только ее не изменила, но даже и усугубила, что и продемонстрировал глава языковой инспекции, которую в Эстонии называют «языковой инквизицией».

Сергей Орлов