Зять о тесте: на моих глазах Назарбаев превращался в авторитарного лидера

Генеральная прокуратура Казахстана ведет уголовное преследование бывшего зятя президента республики Нурсултана Назарбаева и автора книги "Крестный тесть" Рахата Алиева. Алиев обвиняется в разглашении в книге государственных секретов и нарушении тайны переписки и телефонных переговоров.

Рахат Алиев

Изданная на немецком и русском языках книга, которая содержит резкие, в том числе политические, обвинения в адрес Назарбаева, приобщена к делу в качестве вещественного доказательства противоправных действий. Рахат Алиев живет в изгнании в одной из западноевропейских стран. В 2008 году он был заочно осужден в Казахстане в общей сложности на 40 лет лишения свободы по обвинению в совершении тяжких преступлений, в том числе за измену Родине и подготовку государственного переворота и похищения людей. Все эти обвинения Алиев, много лет входивший в ближайшее окружение Назарбаева, занимавший видные государственные посты и ставший одним из богатейших бизнесменов, категорически отрицает. В эксклюзивном интервью РС Рахат Алиев рассказывает о том, почему он решился на противостояние с Нурсултаном Назарбаевым.

— Зачем вы написали эту книгу? Многие обозреватели и эксперты говорят, что это акт личной мести по отношению к президенту Казахстана. Так ли это?

— Должен огорчить этих всевозможных экспертов. И на Западе, и на Востоке очень мало знают о странах Центральной Азии, об авторитарных лидерах, которые управляют, в частности, в Казахстане уже на протяжении более 20 лет. Но это было не просто мне —

написать книгу, потому что меня с президентом Казахстана связывали до последнего времени не только служебные, но, в первую очередь, родственные отношения. Более 25 лет мы знаем друг друга, и это начиналось еще до того, как Нурсултан Абишевич Назарбаев стал президентом Казахстана. Это было в далеком 1983 году, когда Назарбаев только-только приехал из Карагандинского обкома в Алма-Ату, стал работать в Центральном комитете Коммунистической партии Казахстана. И для меня это был все-таки такой, я бы сказал, рубеж. На моих глазах этот лидер, на которого мы работали, стал отходить от тех обязательств, которые давал перед страной, перед конституцией. В частности, таким рубежом для меня стал февраль 2006 года, именно с этого момент наши дороги, так скажем, разошлись, потому что я не мог позволить себе продолжать быть рядом с таким лидером, который в своей работе применял все дозволенные и недозволенные приемы. Банальное криминальное правление с этого момента, можно сказать, четко оформилось де-юре.

— Я уточню вашу позицию. Вы считаете президента Казахстана политически и юридически ответственным за убийства или исчезновения оппозиционных лидеров в Казахстане, верно я понимаю?

— Действительно, вы правильно понимаете. Президент Казахстана как глава государства ответствен за те преступления, которые творятся в Казахстане, за все преступления. В первую очередь это убийство оппозиционного лидера — бывшего посла Казахстана в Москве Алтынбека Сарсинбаева. Его фактически казнили за инакомыслие, политическое противостояние режиму.

— "Лидер, на которого мы работали", — сказали вы, характеризуя Нурсултана Назарбаева. Но вы были частью этой системы. Как вы оцениваете свое место в той системе, которую создал Назарбаев с вашим же участием?

— Я этого не отрицаю. Я был до 2002 года, будучи призванным самим же Назарбаевым — как и многие мои товарищи, которые работали в бизнесе, имеющие опыт рыночной экономики не в теории, а на практике — мы были плеядой молодых людей, бизнесменов, которые получили образование в Москве. Многие окончили аспирантуры, докторантуры.

У нас удачно пошел бизнес, и Назарбаеву было крайне необходимо поставить вместо партократического коммунистического аппарата, управленцев, которые были в состоянии реформировать экономику Казахстана, перевести ее на рыночные рельсы. Прозорливость Назарбаева заключается в том, что он смог взять на работу молодых людей, назначить их на должности заместителей министров, министров. И мы в течение 3-4 лет эффективно реформировали государственную монополию, государственную плановую экономику.

— Вы доктор медицинских и экономических наук, бывший генерал-майор, ваш бывший дипломатический ранг – чрезвычайный и полномочный посол первого класса. Если бы вы не были родственником президента, как вы думаете, вам бы удалось в Казахстане при Назарбаеве добиться таких успехов?

— Ну, прежде всего я опять хочу огорчить экспертов и вас в том числе. Мой отец был долгое время министром здравоохранения в 80-х годах, он академик, медик, врач, хирург, и я пошел по его стопам. Ординатуру, аспирантуру, докторантуру я заканчивал в России, чтобы вот уйти от таких, — скажем, не обвинений, — а от сплетен, Якобы мне помогали высокие родители или родители бывшей супруги. Это касается и кандидатской диссертации, которую я защитил во Втором московском медицинском институте, и

докторской диссертации, которую я защитил в Омске. Что касается докторской диссертации по экономике, то ее я тоже защитил в Москве. Я не могу сказать, что в каких-то вопросах не было поддержки со стороны Назарбаева. Конечно же, он, как глава государства, в каких-то вопросах мне, возможно, создавал режим благоприятствования. Но это исключительно базировалось на… Я бы сказал так, 50 на 50: с одной стороны — режим такой вот благоприятствования, с другой стороны — и спрос! Он же не просто так меня выдвигал на какие-то должности, а именно с конкретной задачей. Если бы я не справился, он бы мог спокойно убрать меня с этого поста. Я всегда относился к государственной должности, я вам скажу, не как к приватизированной квартире, где дается ключ — и ты сидишь там пожизненно, а как, скажем, к комфортабельной гостинице.

— Может быть, то, что вы, в конце концов, оказались в опале и означает, что, по мнению Нурсултана Назарбаева, вы не справились? Вы были первым заместителем председателя Комитета национальной безопасности Казахстана, заместителем начальника службы охраны президента. Книга ваша называется "Крестный тесть" — с аллюзией на итальянскую мафию. Мафия мстит всегда, и то, что происходит сейчас с вами, многие расценивают как месть со стороны вашего бывшего тестя. Как вы думаете, удастся ли вам вернуться в Казахстан?

— Вы знаете, я не считаю, что я нахожусь в опале или бегаю от мафиозного режима Назарбаева. Я нахожусь на свободе, я нахожусь в Европейском Союзе, где презумпция невиновности, — я подчеркиваю! — где базовые демократические права человека соблюдаются, чего не хватает в Казахстане. Будучи послом Казахстана при ОБСЕ, я выдвинул идею председательствования Казахстана в этой организации. Работая в Комитете национальной безопасности, на других должностях, я понимал, что фактически в Казахстане

оппозиции как таковой, какого-либо инакомыслия, других подходов к развитию страны не было и не существует до сих пор. И единственным возможным способом для реформирования, для подгонки внутреннего казахского законодательства до международного законодательного уровня, имплементации таких вот международных стандартов, — я имею в виду прежде всего западных — единственной возможностью было только влияние на авторитарного лидера. Именно с этим связана та идея о председательстве Казахстана в ОБСЕ: чтобы Казахстан все-таки "пошел" по законодательству о выборах, по законодательству о свободе СМИ и, конечно же, по присоединению к Европейской конвенции по правам человека.

— Вы называете президента Казахстана в своей книге "коммунистическим султаном". У вас есть человеческое объяснение, что с ним произошло?

— Я думаю, что логично видеть кумира в том человеке, которого ты глубоко уважаешь. Я не отказываюсь от того, что действительно глубоко уважал Назарбаева. Его политический вес, умение бороться со своими конкурентами, умение стратегически оценивать проблемы — это все-таки советская партийная школа. Фактически он и Каримов — два "динозавра" на постсоветском пространстве, которые захватили власть еще до распада Советского Союза. Это показывает, что они действительно сильные управленцы. Но, я подчеркиваю, в погоне за созданием внеконкурентного поля, внеправового поля, созданием для себя исключительных прав, даже поставив себя выше всех 15 миллионов граждан и изменив в мае 2007 года Конституцию Казахстана, он сам стал другим.

Единственный гражданин Казахстана — первый президент Казахстана — имеет право и возможность избираться пожизненно. Я вижу трагедию в том, что он поднимается все выше и выше и как бы витает в облаках, не опускаясь на землю. И при этом использует криминальные способы управления. Если бы было сильное гражданское общество, если бы были сильные оппозиционные партии, если бы была возможность избирать и быть выбранным каждому гражданину… Но у нас все места в парламенте принадлежат его личной партии, нет верховенства закона, все судьи в Казахстане, вплоть до районного судьи назначаются Назарбаевым… Фактически это власть одного человека.

— Нервная реакция властей Казахстана на вашу книгу показывает, что и сам президент, и его окружение очень не хотят, чтобы граждане Казахстана читали ее. Я уверен, что вы далеко не все написали, что знаете очень много, и, если захотите, напишите еще. Возможны ли какие-то договоренности с нынешними казахстанскими властями — ваше возвращение на родину или снятие с вас уголовных обвинений? Или вы, в любом случае, будете продолжать деятельность, направленную на изменение политического строя республики?

— Сложный вопрос. С самого момента разрыва отношений с действующим президентом Нурсултаном Абишевичем Назарбаевым мне не раз предлагалось дать интервью, записать себя на видеокамеру, что я признаю немыслимые и нелепые обвинения в мой адрес. Вот эти 40 лет, которые мне присудили заочно двумя судами, в том числе и военным закрытым судом… обвинили меня в различных, на их взгляд, преступлениях… И это говорит о том, что все криминальное, что хотел повесить на меня режим — это все фикция, все это фальсификации, все это сфабрикованные дела. В первую очередь, они сфабрикованы руководителем Комитета национальной безопасности, генеральным прокурором, министром внутренних дел, ну, всем силовым блоком. И это не секрет, есть аудиозаписи телефонных переговоров, которые, я подчеркиваю, были записаны самим же Комитетом национальной безопасности, где черным по белому сказано, как они готовили эту провокацию. Я не хочу заранее говорить о том, что нет возможности для переговоров. Возможности надо использовать в любом политическом процессе, тем более, если это нужно для спасения хоть одной жизни – а сегодня люди массово репрессируются в Казахстане… Это уже не десятки, а сотни человек, которые закрытыми судами осуждаются на длительные сроки, в том числе и мои друзья, близкие, товарищи по работе, родственники. Я не исключаю, что возможны переговоры с целью вытащить их из тюрем Комитета национальной безопасности. Но это никогда не пойдет вразрез моим убеждениям.

— У вас есть сейчас возможность как-то общаться со своей семьей? Вы поддерживаете контакты с бывшей супругой, со своими детьми?

— В июне 2007 районный суд города Алма-Аты развел меня в течение одного дня с моей супругой… У нас трое детей, два сына и дочь, двое их них несовершеннолетние. Буквально за один день без моего присутствия, без адвокатов, все это решилось, опять же подчеркиваю, по прямому указанию Назарбаева. С того момента, к сожалению, я не виделся ни с сыновьями, ни со своей дочерью, ну, и, соответственно, с бывшей супругой. К сожалению, телефонные номера постоянно меняются, не в состоянии я контактировать с ними. И конечно же, больше всего меня беспокоит судьба моей мамы, которая остается в Казахстане. У нее конфискован паспорт, у нее нет возможности приехать в Европу, она не имеет возможности на воссоединение со своим мужем, который в Европе тоже находится, мой отец. Больше всего меня беспокоит этот вопрос.

Андрей Шарый